Сафирова с немым восторгом следила за Афалией. Та лежала на белоснежных матах «аквариума», с блаженной улыбкой на лице, обняв надутый мяч — никакого другого заменителя настоящей кладки придумать с ходу не удалось, да и выдумывать особо было нечего. Самое главное было в другом. Ольга уже генерировала зов, и это было не привычное грубое вдёргивание души эволэка назад в этот мир. Пока тонко и ненавязчиво, но с каждым днём всё сильнее, псевдосознание дитя, в данном случае не одного, а пяти, звало девушку, несмело протоптав тропинку к ушедшей в безбрежную даль Океанеса душе. И она отзывалась. Пару дней назад, когда Марина Евгеньевна попросила Ольгу, интереса ради усилить зов, подопечная отозвалась в самом прямом смысле — с её губ сорвались звуки, которые все старосты, независимо друг от друга, на слух восприняли не иначе как: «Я здесь!» Куратор специально позвала лидеров Кланов, просто не поверила собственным ушам, но те, прослушав запись, подтвердили, что это не глюк уставшего рассудка.
Но был и минус. Процедура выхода сильно растягивалась, а куратор — не железный дровосек, и женщина уже явственно ощущала жуткий упадок моральных сил и полную опустошённость.
Хорошо ещё, что Нариола всё чаще и чаще подключалась к дежурствам, каким-то чудом выкраивая время между дневными заботами, которые ей подкидывал самый многочисленный Клан, и сном. Все ибисовцы, не переставая, поражались невероятной силе, заключённой в миниатюрной девушке. Вот и сейчас, сама на взгляд чуть не падает с ног от усталости, а пришла на пост.
— Добрый вечер, Марина Евгеньевна, — староста подошла неслышно, но куратор обернулась, увидев отражение. Операторская — как мир зеркал.
Миловидное личико, взъерошенные короткие волосы, та же загадочная улыбка, не сходящая, казалось, весь день. Но устала. Это было видно по глазам.
— Дитя, ты бы шла спать сама, а, — женщина укоризненно посмотрела на девушку. — А я как-нибудь справлюсь.
— Не-а, — та помотала головой, и куратор почувствовала, едва ощутимый укол в плечо.
Сафирова было собралась сказать что-то протестующее, но сознание уже уплывало…
— Сама, сама. — Нариола укрыла отключившегося куратора одеялом (та захрапела прямо в кресле), спрятала в аптечку инъектор, которым и вколола лошадиную дозу успокоительного. — Теперь мой черёд.
