По экрану чередой поплыли завораживающие в своей красоте пейзажи: океаны зелени и океаны солёной воды, как слёзы небес пролившиеся на землю, и давшие приют рыбам и китам, закаты и восходы, раскрасившие горы и долины во все оттенки красного и жёлтого.
— Природа — это рождение жизни, — голос ласкал, и улыбки непроизвольно расплывались всё шире.
Маленькая антилопа с трудом поднималась, делая первые неуверенные шаги на дрожащих ножках, пасть дельфинёнка ищет материнское молоко, весёлые игры, радость в каждом движении, в каждом вдохе. Перед ними весь мир, и целая жизнь!
Новенькие с умилением на лицах следовали волшебной дорогой, искусно вымощенной Еленой, а та и виду не подавала, что через минуту последует кардинальный поворот, только старосты да два ветерана, когда-то прошедшие путь от детской наивности к зрелой сознательности, улыбались… сочувственно…
— Мы можем стать частью этого чуда, вдохнуть жизнь в новые миры, сделать ещё прекрасней те, которых уже коснулись руки наших предшественников.
Ручьи несли свои воды в долины, огромные поля цветов, с которых живой волной, напуганная табуном прекрасных лошадей, вспорхнула стая птиц, скрыв вуалью тысяч крыльев голубую гладь бездонного озера.
— Это лицемерие или просто глупость! — Голос Елены ударил хлыстом, новички побледнели от страха.
Ворожейкина преображалась на глазах, в словах холод и сталь:
— У природы есть другая сторона!
Зубы акулы рвут податливую плоть, и алая кровь огромным облаком накрывает безвольное тело морского котика, словно стремясь скрыть безобразную сцену, а дальше убийства и расчленения идут сплошной чередой. Кровь на траве, на мордах довольных удачей хищников, огромная анаконда душит обречённую жертву…
Притихшие девушки уже поняли, куда клонит наставница, но Ворожейкина, сцапав их внимание своей железной волей, не собиралась отпускать:
— Вот лицо дикой природы! Бабочки на лугу, цветочки… Ха! Забудьте!!! Природа жестока, и процветание одних видов в ней возможно только за счёт истребления других, всё держится на хрупком равновесии между численностью хищников и их кормовой базой. Человек — вершина пищевой пирамиды, и рукотворная природа полностью ориентирована на его потребности. Хорошо это или плохо, решайте сами, но ничего хуже того, что каждый день происходит в дикой природе, человек не совершает! Мы едим, что бы жить, и вам наверняка придётся столкнуться с дилеммой: или создавать существо, потомки которого окажутся на обеденном столе колонистов, или бросить эту работу.
Она тепло улыбнулась, и закончила:
— Советую принять такое положению вещей, как есть, иначе вы тут не задержитесь.
«Выгонять никто не будет, сами уйдёте», — закончил мысль Элан, но про себя.
— В утешение могу сказать только следующее. Посудите сами, что ждёт человека в дикой природе? Голод, холод, бесчисленные болезни, хищники, и продолжительность жизни лет тридцать-сорок, если не сожрут, конечно.
Девчонки захихикали, концепция им явно пришлась по вкусу. Трудно было сказать, навязывает или нет куратор им свою точку зрения, но рациональное зерно в проповеди, без сомнения, присутствовало.
— В дикой природе человек практически лишён возможности на созидательный труд, ибо почти всё время отнимает банальная борьба на выживание. Вы хотите такой жизни?
Восхищённые умением Ворожейкиной грамотно и просто разъяснить сложные вещи, эволэки отрицательно замотали головами — возвращаться к набедренным повязкам, лукам и стрелам никто не хотел.
— Мы можем создать природу, лишённую множества изначально заложенных в неё недостатков, и жить в гармонии с ней, а не в обнимку с кучей опасных для жизни и здоровья животных и растений, смысла плодить которые просто нет! Природа на Земле была обречена на полную реконструкцию, ибо разум человека сильнее.
Она кивнула аудитории, локоны печально склонились, давая понять, что лекция окончена, и новички заспешили на выход, без конца извиняясь перед старостами невесть за что.
Как только дверь закрылась, Мирра позвала:
— Амма!
Чудо в розовом, надутое как сыч, соизволило явиться, даже не пустившись в применение ненормативной лексики — во внеурочный час работать не любила, тем более, что заговорщики явно зажали в угол Ворожейкину не просто смеха ради.
— Чего? — хмуро спросила Амма.
— Того! — передразнила Нариола. — Что за протоколы ты прячешь?! Зачем рвала связь ОЧК, когда ещё была возможность хотя бы попробовать вернуть наших друзей из Океанеса?! А?!?!
Принцесса цветов явно была вне себя от злости, и, не дав электронной чудачке рта открыть, бросилась в наступление на куратора:
— А Вы, Елена Павловна… Вы…
От возбуждения она едва выталкивала слова. Лидер Клана Флоры вообще была довольно эмоциональна, и когда заводилась, её речь сбивалась, зато она всегда высказывала то, что думает.
— Вы всё знали! Вы знали, что Амма рвёт связь и молчали! Чёрт с этой электронной дурой, но Вы же наш куратор!!!
Она уже чуть не плакала, и Ворожейкина опустилась на стул, явно понимая бессмысленность дальнейшего отрицания своей осведомлённости.
