Их разумы слились воедино (маленькая отдушина, маленькая слабость, оставшаяся от былого непреодолимого желания), и колыбельную пела одна душа, одна на двоих.
Тепло их голосов несло по волнам блаженства, и оба, вручив свои судьбы мягкому течению, уплывали вдаль. Чтобы не ждало их в будущем, настоящее принадлежало им, и папа с дочкой упивались простым счастьем, счастьем быть вместе.
* * *
Двое суток в глухом холодном лесу. Саша успела в кровь растереть ноги (сапоги были слишком велики) и проголодаться как волк. Как сильно она скучала по лесам Новой России, где буквально под каждым кустом, в каждом ручейке и речушке можно было запросто найти еду! Этот лес тоже был жив, но враждебен к ней, и глух к мольбам о помощи, хоть сосновые шишки жуй!
Но больше всего донимал холод. Ещё не было настоящих морозов, но для Поляковой даже небольшие минусы были чуть ли не смертным приговором — сбежала из охотничьего домика чуть ли не в пижаме, развести огонь было попросту нечем, тем более, что много дней шли дожди, а теперь валил мокрый снег. Она из лапника соорудила «зонтик», хоть как-то прикрывающий от осадков, а винтовка (семь последних патронов перекочевали из патронташа приклада в магазин) была ей единственной подругой. Саша тащила её через все чащобы, а от грязи и воды берегла почище, чем собственные ноги, давно бы превратившиеся в ледышки, если бы не её упорство — женщина шла практически без остановок.
Остановка — смерть. На таком холоде просто нельзя останавливаться, стоит коснуться земли, поддаться слабости и заснуть, махнув рукой на борьбу, и всё! Найдут потом… статую изо льда. Только вперёд! День или ночь, неважно! Пока есть силы, надо идти, только не дать застояться крови!
Проклятое время всегда против человека, оно отбирает всё: силы и красоту, молодость и здоровье, но никогда оно не подтачивало силы столь стремительно, никогда ранее Саша не ощущала столь остро его неумолимый бег.
Она с ужасом ждала каждого заката, когда свет подствольного фонаря оставался единственным путеводителем в белой мгле, но каждый раз загоняла страх поглубже, и шла вперёд.
Но её всё же поймали, ближе к утру, когда уставшая женщина едва переставляла ноги, идя вдоль реки. Скрутили настолько профессионально, что Александра даже ничего понять не успела: фигур преследователей она не видела, только почувствовала два удара, один выбил оружие из рук, второй погасил едва воспринимающее происходящее сознание.
«Во всяком случае, здесь тепло», — мелькнула мысль. Тесная комнатушка без окон с лампочкой над головой, стул, путы, вот и вся обстановка, в лучших детективных традициях, и два посетителя.
