— Ну, «знала», допустим, громко сказано, — женщина растирала виски, пытаясь выгнать накопившуюся за день усталость. — Я ничего не могу утверждать наверняка даже сейчас, когда вы пришли к тем же выводам, что и я. А расспрашивать Амму и не пыталась, бесполезно.
— Амма, что такое разрыв двухсторонней связи? — задала вопрос Лассава.
Она тоже понимала, что спрашивать девчонку-призрака напрямую бессмысленно, и пошла в обход.
— Если не выражаться профессиональными терминами, — спокойно ответила та, не удержавшись от колкости, мол, профессиональные термины не для ваших тупых голов, — это когда душу эволэка отпускают в свободное плавание, ибо попытка вызвать её на связь не находит отклика, а затрачиваемая на поддержание канала связи энергия слишком велика, чтобы просто так держать его открытым в слепой надежде на некое чудо.
— Иначе говоря, любой сбой в канале можно трактовать как безвозвратный уход эволэка? — продолжила лидер Клана Воздуха.
— Да, — последовал короткий ответ.
— Есть ли протоколы, прямо приказывающие тебе рвать связь в обход решения куратора? — встряла Мирра.
— Я не могу ответить на этот вопрос ни положительно, ни отрицательно. У вас нет доступа.
— Зато я могу ответить положительно, — вмешался Элан. — Миненков несказанно обрадовался изобретению Якоря не потому, что он поможет решить проблему, а потому, что теперь ему лично не придётся убивать нас!
Старосты уже и сами поняли причину (одну из причин?) поразительной перемены настроения главы Учёного Совета, просто не озвучивали её.
— Этот старый идиот обрадовался, что теперь всё позади, и не придётся самому марать руки, — Афалия, как всегда прямолинейная и даже грубая, сверлила убийственным взглядом Амму. — Я никогда тебе не верила… Башка у тебя какая-то ненормальная!
— Советую быть поосторожней в выборе слов, — предупредило бестелесное создание, — у вас нет никаких доказательств. Эволэкам многое сходит с рук, но обвинение в убийстве — это уже серьёзно.
— А откуда доказательствам взяться, если ты встала в глухую оборону? — парировала Диолея. — Кстати, умница ты наша, давно хотела спросить, а попытка имперцев отформатировать твои мозги случайно не была связана с тем, что кто-то раскусил выкрутасы наших отцов-командиров? Может мы зря тогда тебя защищали? Ведь именно после легендарного бунта потери резко пошли на спад!
— Ответить и на этот вопрос я не могу, — лучезарно улыбаясь, ответила Амма.
— Это вполне возможно, — согласилась Ворожейкина. — После восстания Учёный Совет не мог больше так явно убивать неугодных. Этому способствовало многое: и создание Консультативного Совета Старост, да и сам факт посягательства на Амму был недвусмысленным сигналом — уймитесь! Да и я в меру своих способностей выпроваживала в отставку ветеранов, лучше готовить новичков, чем…
Она тяжело вздохнула, и развела руками:
— Но это всё только может быть правдой!
Умненькая женщина не спешила делать однозначных выводов, не в пример весьма импульсивной молодёжи.
— Что прикажете делать с этим диалогом? — поинтересовалась девочка-призрак с самым невинным выражением лица, сцепив руки за спиной, сладко потянулась. — Стереть?
Эволэки, переглянулись, без слов приняв одно решение на всех.
— Нет, пусть останется, — ответил Элан, — можешь рассылать его по инстанциям.
— Как прикажете, — она чуть склонила головку, и, подождав, пока все кроме Лиса удалились из помещения, «села» на краешек стола и неожиданно спросила, — Вы злитесь на меня?
Эволэк плюхнулся рядом и немного помолчал, собираясь с мыслями.
— Никто на тебя не злится, даже если всё, что было сказано, — правда, это не твоя вина, тебя такой создали, — он приобнял её, хотя голограмма и не подразумевала тактильного контакта.
— Что будете делать? — Амма в ответ «положила голову» ему на плечо, да так точно, что изображение не наложилось на живое тело.
Элан ещё немного помолчал и хитренько усмехнулся:
— Будем спасать всех наших разом. Спасём их — спасём дело всей нашей жизни.
Он пружинисто спрыгнул, и зашагал к выходу…
Сестрички уже должно быть улеглись, и его тянуло к ним. Лесавесима и Хилья проводили ночи либо вместе в вольере, либо по раздельности в комнатах эволэков, когда как. А сегодня именно второй вариант. Ханнеле со своей дочуркой, без сомнения, уже крепко уснули, и тревожить их не стоило, но его дитя ждало, из последних сил борясь с одолевающим сном.
Во мраке комнаты вспыхнули два скопления звёзд, поднявшись над полом почти до уровня глаз. Элан тихо закрыл дверь и, ступая по-кошачьи мягко, подошёл к Лесавесиме. Летунья, надёжно скрытая темнотой, никак не выдавала своего присутствия, только огромные глаза подсказывали душе путь, и юноша протянул руки. Ладони безошибочно нашли тепло пуха, лицо зарылось в мягкие перья. Он опустился на ковёр, на котором в последнее время всё чаще проводил ночи, и прижался к груди удивительного создания, слушая ровные удары сильного и такого храброго сердца.
