- Хорошо, Оксана, давай уж, действительно, до завтра отложим все дела. А то я сейчас уже точно, очень плохо соображаю, - произнес Андрей, признательно глядя на Николая Петровича, чувствуя, как усталость медленно, но неотвратимо расползается по его телу.
- Ну, правильно, потому что ходишь один. Вот если бы вместе с кем-нибудь, да еще полной экспедицией, тогда было бы намного легче...
Андрей повернулся в направлении Оксаны, хотел что-либо добавить в свое оправдание, но, к сожалению, данную интересующую личность уже не увидел. К удивлению многих, за ней водилось подобное необычное свойство, довольно часто происходившее именно с ее организмом в целом. Каким-то странным неведомым образом, она просто-напросто исчезла с поля зрения, хотя стояли они сейчас определенно на открытой местности. Как бы особо куда скрыться, забежать, например, за скалу, спрятаться в пещере, либо войти в дом, она явно не могла в силу элементарного отсутствия таковых укрытий поблизости. Ее, как говорится, и след простыл.
"Просто мистика какая-то, - размышлял Андрей, следуя за идущим по дороге, Николаем. - К ее внезапному исчезновению мне никогда не привыкнуть будет. Как так ловко у нее это получается?"
Догнал он дядю Колю только возле своего дома. Тот довольно-таки проворно для своего почтенного возраста и плохенького состояния убежал далеко вперед, на слишком уж приличную от него дистанцию.
- Хорошо, отдыхай, как следует. Завтра зайду обязательно, тебя навестить, - обратился Николай к нему напоследок, медленно, как заклинание, напутственно проговаривая сказанное. - А я к Василию еще заскочу. Поговорим с ним, о том, о сем, о делах наших насущных...
"Ох уж, знаю я все ваши разговоры, - думал Андрей, направляясь к своей хижине. - Ищите, с кем бы выпить, Николай Петрович?!"
Однако он остановился на минуту и посмотрел уходящему дяде Коле вслед. Тот, прихрамывая, не торопясь, шел по тропинке, все дальше и дальше от него отдаляясь. Андрею в очередной раз стало не по себе. Ведь все эмоции Петровича выглядели несколько натянуто - откровенно острые шутки, громкий поставленный голос, искренний смех, но в глубине души он все-таки оставался грустным и несчастным человеком. И пил-то он в основном от одиночества. Он вполне мог бы сидеть дома, как, к примеру, его друг Василий, но данное решение было уж точно не в его характере. И дело заключалось совсем даже не в материальной заинтересованности. Николай хотел общения, желал что-либо делать, чем-нибудь заниматься, участвовать в жизни поселка в полном объеме и быть хоть немного полезным обществу.
Андрей зашел в дом и зажег лампу. Все выглядело, как прежде, когда он уходил, и оставалось не тронутым. Справа от двери, у единственного в хижине окна, затянутого пленкой, находился небольшой деревянный стол с двумя табуретами. Напротив, чуть дальше, за ним располагалась печка, сложенная из камня, с вмонтированной в нее плитой для приготовления пищи. Рядом с печкой, возле стены стояла кровать, безусловно являющейся сейчас для него на данный момент самым важным предметом интерьера из всего перечисленного.
Он снял рюкзак, оставив тот стоять в углу возле дверей, затем вышел во двор, набрал немного дров, после - воротился обратно и затопил печь. В доме сразу возникло ощущение уюта и тепла. Андрей поставил на плиту чайник. Затем он принялся разбирать содержимое рюкзака, установив тот возле себя на табурет, выкладывая на стол всевозможные железные и пластиковые предметы. Там было несколько бутылок подсолнечного масла, пять упаковок яиц, около двух десятков жестяных банок тушеной говядины и зеленого горошка. Достал Андрей также хорошо запаянную в упаковке колбасу, уже нарезанную и очищенную, различные специи в пакетиках: перец, укроп, петрушку, чеснок. Тут была и головка сыра, хорошо облитая воском, сахар-рафинад, немного чая и кофе, и, конечно же, несколько блоков сигарет и бутылок коньяка, имеющие гораздо более высокую ценность, чем все остальные продукты.
Совершенно обессиленный, но определенно, очень довольный, наш успешный экспедитор хотел сразу же, как ни в чем не бывало, отправиться спать, но переполнявшее чувство голода оказалось сильнее. Он открыл одну из бутылок с маслом и налил немного на сковороду, находившуюся тут же, прямо на плите, добавив в нее предварительно порезанную крупными кусками луковицу. Чайник уже закипел, и Андрей скорее положил в стоявшую на столе именно для этих целей банку несколько чисто вымытых небольших кореньев, залил их кипятком, предварительно вылив в помойное ведро испорченное ее содержимое. После того, когда лук поджарился до золотистого цвета, он вынул из коробки десяток яиц и разбил их прямо туда так, чтобы желток оставался целым. Потом достал из шкафчика, висевшего возле печки, соль, захватив щепотку, дополнил вслед к уже приготовляемому продукту, уделяя особое внимание желткам. Так же, он насыпал в конце и черного молотого перца, который только что принес с собой.
