Еще минут пять пролежав так на полу, как ни в чем не бывало, экипаж посадочного модуля начал медленно вставать вдруг друг за другом и, не сговариваясь, стал продвигаться прямиком по направлению к шлюзовой камере, чтобы выпустить на свет божий троих исконных жителей данной планеты. Уж коли опознали они в атаковавших, своих знакомых, то абсолютно точно им самим и следовало договариваться о некотором перемирии в отношении всех тут воедино собравшихся людей, хотя таким громким и значительным словом это событие, конечно, охарактеризовать было сложно. Правильнее сказать - проинформировать о новом знакомстве. Но как еще к такому сотрудничеству отнесется другая сторона, а именно - местные жители, определенно оставалось неизвестностью. Однако, несмотря ни на какие сомнения, все закончилось вполне благополучно, можно заключить, что вполне понимающе и приемлемо.
Спустя некоторое время, Андрей и Оксана уже махали пришельцам руками снаружи, зазывая тех показаться из своей цитадели обществу на обозрение. И трое отважных мужчин, облачившись в белоснежные бронированные доспехи скафандров, подталкивая друг друга к выходу и держа наготове в руках, на всякий случай, парализующие средства самозащиты, спрыгнули на землю по обыкновению оставив в тарелке для возможной необходимой подстраховки впечатлительную Ольгу.
Людмила же, увидев Андрея живым и здоровым, сразу забыла свои недавние переживания по поводу его пленения и сходу высказала открыто все обидные слова, кои готовила заранее и какие намеривалась выплеснуть непосредственно адрес обидчика, глядя в лицо и при первой же удобной возможности. Затем, выговорившись, она просто обняла своего избранника, искренне радуясь долгожданной встрече.
- Больше я тебя никуда и ни на какие задания не отпущу. Пускай хоть весь мир кверху дном перевернется, - эмоционально шептала Людмила ему прямо в ухо. - Даже не представляешь, как ты меня расстраиваешь. И чего только тебе дома не сидится? Неужели нельзя меня предупредить заранее?
- Так уж получилось, что нужно было срочно уходить, - оправдывался Андрей, обнимая ее за талию и твердя что-то окончательно несвязное в свое оправдание. - Не хотелось тебя беспокоить, тревожить по пустякам. Все мои вылазки ведь очень важны для поселка. Кто будет доставлять провизию, если не я.
- Да оставь ты свою работу, в самом деле. Ты мне еще живым и здоровым нужен, - продолжала она навеивать горячим дыханием так, что казалось после такого ее душевного прикосновения мурашки бежали по всей коже, забираясь прямо внутрь, во все глубины, вплоть до самого сердца. - Если захочешь, то прямо сейчас можем вернуться обратно в поселок. С грызунами мы тут сами справились, безо всякого эффектного оружия, пистолетов и гранат.
- А технику такую, откуда достали? - вопросительно осведомился тот, отодвигаясь от Людмилы уже на некоторое почтенное расстояние. - Я, конечно танк имею в виду. Ведь данное его действие довольно впечатляюще выглядит со стороны, особенно когда воочию чувствуешь его на собственной шкуре, всю такую разрушающую силу этого гиганта, находясь прямо под прицелом.
- Это дядя Вася наш, в азарт вошел, - известила его Людмила, невольно пряча глаза. - Сначала он по грызунам стрелял, а когда еще и эта самая машина ваша приземлилась, то совсем, будто с ума сошел. Ладно, еще Антон сумел его утихомирить.
- А что, и Антон здесь присутствует? - воскликнула, уже успевшая подбежать к ним Оксана, недоверчиво осматриваясь по сторонам, как будто ища этого человека взглядом только для того, чтобы именно на нем и сорвать свою несказанную злость по поводу таких внезапно сложившихся обстоятельств. - Вы еще и представить себе не можете, кем он является на самом деле.
Здесь она явственно испытала некоторую тяготившую ее неприязнь в отношении Людмилы, несомненно, ничем примечательным в такое время не блистающей, отдельно не выделяющейся, именно какой-нибудь своей уникальностью, какой бы ни имела сама Оксана. Хотя, конечно, Людмила не была лишена особого шарма и грации в собственных манерах. Оксана понимала, что такой бесспорный факт как раз и являлся самым определяющем при выборе Андрея, но ничего не могла сделать на этот счет, как ни старалась. Это разумение подобного момента еще больше выводило ее из состояния равновесия, положенного душевного спокойствия, так как Андрей ей, бесспорно, очень сильно нравился как человек, да и, конечно, если говорить откровенно, даже более того, не только в этом наивном смысле сказанного. Данное очень хорошо было заметно окружающим, но никто, ни один человек со стороны даже не пытался Оксану как-нибудь переубедить или хотя бы лишь высказаться по таким явным эпизодам проявления ревностного пристального внимания.
