- И кем он является на самом деле? Неужели бессовестным предателем или каким-то иным мерзким изменником? - поинтересовалась Людмила и в ее словах зазвучала нота недоверия и издевательства над соперницей. - Лично я не верю в разные домыслы, непонятные предположения касательно таких необоснованных версий и суждений. Так что давай не будем выказывать ничем не подкрепленные обвинения человеку, который пытался помочь всем нам сохранить жизни, кстати, рискуя своей собственной.
Тут Оксана сразу умолкла, необычайно сконфузилась и ушла мыслями глубоко в себя. Никто из присутствующих здесь естественно так плохо не считал, как резко и категорично определяла свое мнение Оксана. И никто, из знающих настоящую правду, вовсе, похоже, совершенно не собирался отягощать Антона такими сногсшибательными обстоятельствами в отношении его личности. Не только рассказывать ему самому, но и бесспорно всем остальным членам общества, совсем не желая хотя бы лишь частично информировать окружающих людей о данном невероятном факте, дабы этим необдуманным действием, пусть даже только в ближайшем времени, не спровоцировать нежелательные конфликты и разногласия. Оксана же, наблюдая их реакцию, уяснила себе определенно точно, что не стоит так необдуманно разгонять события. Как-то одна она абсолютно постеснялась поднимать перед Антоном, или перед кем-нибудь другим, такую деликатную тему, просто оставив все, как есть, на произвол судьбы.
Тем временем, дядя Коля, естественно не лишенный какой бы то ни было доли любопытства, подбежал к странному самоходному устройству с чувством несказанного трепета и восхищения в душе. Возле оного он с удивлением обнаружил давнего приятеля Василия, еще полностью не отошедшего от своего впечатляющего действия, и Антона, сидевшего возле, на траве, пытающегося хоть как-нибудь привести того в чувство полной адекватности к происходящему.
- Ты что же, негодяй старый, устроил пальбу по своему товарищу? И не стыдно тебе? Как ты посмел такое проделывать? - в сердцах шутливо подначивал его Николай, явно пытаясь данным манером, как и Антон, вернуть того к нормальной жизни. - Где только машину такую раздобыл, мне интересно. А еще прикидывался простым старикашкой, ничего в технике не разумеющим.
После произнесенных слов, Василий Николаевич сразу неожиданно оживился, признал, наконец, Антона, затем и Николая Петровича, соскочив в процессе этого открытия со своего места, начав судорожно прохаживаться взад и вперед, махая от возбуждения руками.
- Вот же, старый дурак, недоглядел. Не подумал, что вы там могли оказаться, как есть целые и невредимые, - возмущался он, бранясь, что есть силы на самого себя. - Ведь хотел же еще выждать время, чтобы как следует все проверить.
- Ладно, не укоряй себя так, не сокрушайся. Ведь все же хорошо закончилось. Не разнес нас по кусочкам и на том спасибо. Ты лучше вон, Антона поблагодари за проявленную сообразительность. Только он один и смог тебя остановить, - Николай Петрович похлопал того одобрительно по плечу. - Как же тебе такое удалось только? Сколько хороших дел переделал, что просто диву даешься.
Антон стесненно что-то забормотал в ответ, а затем и вовсе смутился, густо покраснел, будто стоял на каком-нибудь школьном экзамене в классе, когда восхищенный его знаниями преподаватель ставил тому отличную оценку за явное списывание. Но ведь он вовсе не обманывал своих друзей, что было абсолютно верным. Однако, все равно, как не странно, ему казалось крайне неудобным состоять именно в такой роли беззаветного спасителя всех людей. Просто он делал то, что действительно считал нужным и наиболее подходяще правильным в той или иной сложившейся критической ситуации. Но навряд ли Антон сам осознавал подобное. Также, как и многих людей подталкивает определенное душевное чувство к проявлению единственно верных действий, некая особая врожденная интуиция, стоящая необозримо выше над всеми низменными природными инстинктами самосохранения, так и его, в данных случаях влекло, совершенно автоматически и рефлекторно, неведомое навящивое желание некоторой востребованности высочайшей душевной силы, заложенной в нем изначально, вероятно даже самой природой, о чем, впрочем, можно утверждать крайне сомнительно.
