– Я очень многим пожертвовал, чтобы ты не знала невзгод.
– Я ни разу ни о чем у тебя не попросила. Просила лишь оказать финансовую поддержку моей матери, которая надрывалась, чтобы обеспечить меня всем необходимым, но ты и этого не сделал. Я прошу тебя исправить ошибку не ради меня, а ради них. Если хочешь и дальше размахивать у меня перед носом своим богатством, то ради бога. А еще лучше – забери его у меня и отдай им. Если я наследую их деньги, то мне они не нужны.
– Очередная драма, в которой нет необходимости. Очевидно, я допустил ошибку, доверившись не тем людям. Улажу это дело.
– Спасибо. – Я встаю, и Роман встает вместе со мной, помешав моему отступлению.
– Хочу сразу все прояснить. Ты в курсе, что у меня двадцать четыре завода, десять из которых находятся за рубежом? – Его тон вынуждает меня остановиться.
– Нет, я не знала, что у тебя их так много.
– Тогда ты не в курсе, что у меня есть определенный круг доверенных лиц, которые каждый день курируют работу, потому что мне ничего не остается, кроме как делегировать эти обязанности. Обязанности, которые я не могу выполнять сам. Если они не будут делать свою работу, то спрос будет с меня, это я отвечаю своей головой. Я прекрасно это осознаю.
Я начала битву с достойным противником, хотя его рык оказался не таким громким, но действенным. И все же чувствую вину, всего на пару секунду подумав, что, возможно, в его словах есть доля истины.
– Уверена, на тебе очень большая ответственность, но все происходит совсем рядом. Прямо у тебя под носом. – Голос у меня срывается, и я ругаю себя за невозможность скрыть свои чувства.
Роман открывает рот, и я жду несколько секунд, может дольше. Он все же произносит:
– Я разберусь с этим, Сесилия. – Я вылетаю из комнаты, чувствуя скорее поражение, чем победу. А когда входная дверь через несколько минут закрывается, припадаю к стене своей спальни, и по щеке бежит еще одна одинокая слезинка.
Сегодня вечером за мной заезжает Доминик. Понятия не имею, почему, но он стоит на дорожке у моего дома и равнодушно смотрит, как я спускаюсь по лестнице. Нервы на пределе, когда я обхожу машину. Он не соблюдает правил приличия и не открывает мне дверь, как Шон, и я сажусь спереди.
– Где Шон?
Доминик вместо ответа дает по газам, а я пристально смотрю на него. День не стал лучше от его внезапного появления. Я надеялась, что Шон отвлечет и утешит меня после спора с отцом. Меньше всего я хочу проводить выходной за пререканиями с этим козлом.
– Серьезно, парень. Говори.
– Шон занят. Я оказываю ему услугу.
– Я сама могла доехать.
– Нет, не можешь.
– Мог бы пустить меня за руль.
– И не мечтай.
– Я практиковалась на «Нове» Шона. Улучшала навыки.
Он ухмыляется.
– Тебе так кажется?
– Я это знаю.
Зря я это сказала. Так выражаться точно не стоило.
Этот козел вынуждает меня орать во всю глотку, когда разгоняется до двухсот километров в час, раскрывая потенциал своей темной лошадки на полную мощь. Эта поездка не вызывает у меня волнующий трепет, как в первый раз. Я с ужасом смотрю, как он летит по дороге, совершенно не считаясь ни с моей жизнью, ни со своей.
– Ладно-ладно, я поняла. Ты король. Теперь притормози, пожалуйста.
Он успешно справляется с еще несколькими поворотами и выезжает на прямую дорогу. Каждый сантиметр моего тела покрыт потом.
– Это не смешно!
Доминик врубает музыку, когда мы проезжаем мимо небольшой заправки.
– Доминик, пожалуйста. Пожалуйста!
Я и вправду до смерти перепугана, и, бросив на меня взгляд, Доминик пересекает желтую полосу и резко снижает скорость.
– Спасибо, что сбавил скорость, но мы не в Европе, Доминик! – кричу я и стискиваю побелевшими пальцами все, до чего могу дотянуться. Доминик тянет за ручной тормоз и разворачивается на все сто восемьдесят градусов, отчего мы заваливаемся набок. По-моему, я даже немного описалась, когда мы мчим в обратном направлении.
– Забыл кое-что, – звучит его отговорка, и Доминик резво останавливается между минивэном и пикапом на довольно запущенной заправке.
К этому моменту у меня случается паническая атака. Он поворачивается ко мне.
– Тебе что-нибудь нужно?
– Ах ты мудак!
– Я не в настроении для прелюдий, но как насчет «Маунтин Дью»[5]?
Еще миг – и я накинусь на него, и Доминик удостаивает меня взглядом, в котором читается скука.
– Я так понимаю, что нет.
