Сталина не удовлетворил первый же ответ на его вопрос: “Как изменится положение центра тяжести танка при переходе на новую башню?” Ответ конструктора: “Если и изменится, товарищ Сталин, то незначительно” немедленно вызвал реплику: “Незначительно – это не инженерный термин. Вы считали?” – “Нет, не считал”. – “А почему? Ведь это военная техника”. Не спуская с конструктора глаз, Сталин спросил, как изменится нагрузка на переднюю ось танка? Конструктор, встав, тихо сказал: “Незначительно”. “Что вы твердите все время “незначительно” да “незначительно”, скажите, вы расчеты делали?” – “Нет”, – тихо ответил конструктор. “А почему?” Конструктор молчал. Сталин положил на стол находившийся у него в руках листок с проектом решения и сказал: “Я предлагаю отклонить предложенный проект постановления как неподготовленный. Указать товарищам, чтобы они с такими проектами в Политбюро не входили”.
Мой отец и конструктор были расстроены, но, когда они уже шли по кремлевской лестнице, отца нагнал один из сотрудников аппарата Сталина, который дал добрый совет: “Надо быстро подготовить новый проект. И, самое главное, необходимо дать справки по всем вопросам, которые задавал Сталин”. Совет оказался дельным, и проект, который дал “зеленую улицу” литым башням, вскоре был принят в Политбюро».
Поскольку без согласия Сталина никакая военная техника на конвейер не ставилась, формально он брал на себя ответственность за ее качество.
На одном из заседаний Военного совета, где стоял вопрос об аварийности самолетов, приключилась такая история. Командующий военно-воздушными силами Рычагов заявил:
Реакцию Сталина на этот демарш Рычагова описал адмирал Исаков:
Павел Рычагов был героем советской пропаганды. Генерал-лейтенант, Герой Советского Союза, отличившийся в Испании и в боях с японскими войсками. Неосторожное поведение со Сталиным стоило ему жизни. По распоряжению наркома внутренних дел Берии его расстреляли без суда. Через год после смерти Сталина Рычагова реабилитировали.
Репрессии Сталина против собственной армии в большей степени были связаны с его боязнью военного переворота, чем с простым желанием заменить некомпетентных военачальников, Сталин опасался человека с ружьем. Он отлично понимал, что сговор военных может сыграть в его личной судьбе фатальную роль. Поэтому он ни на минуту не выпускал их из вида. Собирал компрометирующие материалы. Сталкивал между собой. И при первом удобном случае, в назидание другим, объявлял врагами народа и шпионами. Это держало его самого в постоянном напряжении и отнимало много сил.
