Стало известно, как составлялось это письмо. «Через тридцать лет после описываемых событий, – сообщает Павел Судоплатов, – моя родственница, работавшая машинисткой в секретариате Маленкова (ее непосредственным начальником был Суханов), рассказывала мне, что Рюмин был настолько необразован и безграмотен, что одиннадцать раз переписывал свое письмо с обвинениями в адрес Абакумова. Суханов держал его в приемной около шести часов, а сам вел переговоры с Маленковым по поводу содержания письма Сталину.
В своем письме, обвинявшем Абакумова (с подачи Маленкова), Рюмин заявлял, что тот приказывал Следственной части не давать хода материалам по сионистскому заговору, направленному против руководителей Советского государства».
«Рюмин, – добавляет Павел Судоплатов, – обвинил Абакумова в том, что именно он несет ответственность за смерть Этингера, так как специально поместил его в холодную камеру в Лефортовской тюрьме с целью убрать одного из участников “заговора врачей” и тем самым помешать ему выдать других заговорщиков-сионистов. Для придания обвинениям большей убедительности на свет было извлечено из архива письмо Тимашук».
На забытое письмо Тимашук неожиданно навела взятая к тому времени под стражу (14 июля 1951 г.) врач Центральной поликлиники Минздрава СССР Софья Карпай, которая в бытность своей работы в ЛечСанупре Кремля привлекалась к медицинскому обслуживанию «особой группы» – членов Политбюро. В постановлении на арест ей вменялось «преступно-халатное исполнение своих обязанностей». На самом же деле от нее хотели добиться компромата на профессора Этингера. Следователь Чеклин завил: «Вы арестованы за проведение вражеской работы против советской власти. Приступайте к показаниям об этом». Карпай в категорической форме отвергла все предъявляемые к ней претензии. Потом проговорилась: «К работе я относилась добросовестно и никаких замечаний не имела. Правда, я должна показать о своих отношениях с врачом Тимашук Л.Ф., которая с первых дней моей работы в электрокардиографическом кабинете относилась ко мне с неприязнью, подавала в отношении меня заявления о том, что я даю неправильный анализ по снимкам ЭКГ. Однако каждый раз при проверке ее заявлений факты не подтверждались. Наиболее характерный случай произошел в 1948 году, когда Тимашук заявила о том, что я дала неправильное заключение по электрокардиограммам Жданова, а лечащие врачи в связи с этим организовали неправильное лечение. …О заявлении Тимашук мне рассказал Виноградов. …Созданная комиссия подтвердила правильность моих заключений, кроме того, это также было подтверждено при вскрытии тела Жданова».
Следователя заинтересовал состав комиссии: «Насколько мне известно, – ответила Карпай, – это были Виноградов, Зеленин, Этингер, Незлин». Круг замкнулся.
Маленков не оставил без внимания сигнал Рюмина, иначе его самого могли представить Сталину в плохом свете. Именно он подсказал Рюмину придать его заявлению выраженную сионистскую окраску.
