Сталин уже давно был серьезно обеспокоен состоянием дел в Министерстве государственной безопасности. Иначе и быть не могло, поскольку именно это ведомство позволяло ему безнаказанно распускать руки.
В июле 1951 года он срочно меняет Абакумова на Игнатьева.
Этому предшествовала проверка деятельности Министерства государственной безопасности специальной комиссией в составе Маленкова, Берии, Шкирятова и Игнатьева. Несомненно, что этот список был подсказан Сталину Маленковым. В него вошли все основные недруги Абакумова. Ничего хорошего это ему не сулило. Все так и вышло.
Еще в должности начальника Следственной части МГБ Рюмин несколько раз беседовал с Павлом Судоплатовым, высказывая претензии к работавшим с ним сотрудникам. Никаких серьезных аргументов он предъявить не мог:
–
В первую очередь под прицел Рюмина попали кадровые работники Министерства госбезопасности еврейской национальности. На роль «местного разоблачителя» был выбран полковник следственной части Шварцман. Журналист по специальности, которому обычно поручали редактировать фальсифицированные признания, вырванные у заключенных. Когда Шварцмана взяли, то, зная нравы, царившие в его ведомстве, он не стал «запираться» и сразу же наговорил на себя «десять бочек арестантов».
Абсолютно нормальный человек и примерный семьянин прикинулся психически неполноценным гомосексуалистом. Его дикие, иначе не назовешь, признания приведены в книге Судоплатова:
«Чтобы доказать свое сотрудничество, он выдвигал против должностных лиц еврейской национальности одно обвинение за другим. В то же самое время он выдумывал самые невероятные истории вроде такой: в террористической деятельности ему помогали “родственники”, “сионисты”. Он также рассказал, что спал с падчерицей и в то же время имел гомосексуальные отношения с сыном. Шварцман также “признался”, что, будучи гомосексуалистом, находился в интимных отношениях с Абакумовым, его сыном и послом Великобритании в Москве. Свои гомосексуальные контакты с американскими агентами – двойниками Гавриловым и Лаврентьевым – он, по его словам, использовал для того, чтобы через этих внедренных в посольство США людей получать инструкции и приказы для еврейских заговорщиков».
«Признания» Шварцмана вызвали сомнения даже у такого прожженного циника, каким был Рюмин. Он заподозрил у него острое психическое помешательство. Ранее за Шварцманом никаких странностей не замечали. Рюмин побоялся показывать протоколы допросов Шварцмана Сталину сам, поэтому пошел к нему вместе с вновь назначенным министром госбезопасности Игнатьевым. Когда они доложили Сталину о выдвинутых Шварцманом обвинениях против тридцати сотрудников Министерства госбезопасности еврейской национальности, занимавшихся терроризмом, и сообщили о своем намерении провести психиатрическую экспертизу Шварцмана, Сталин заявил Игнатьеву и Рюмину:
