Тогда же у Рюмина возникла идея попытаться поставить во главе «сионистского заговора» в Министерстве государственной безопасности начальника токсикологической лаборатории («Лаборатория-Х») Майрановского. Его знали все, и он всех знал, поэтому его нетрудно было «назначить» главарем. Между тем Игнатьев, памятуя, что Майрановский часто выполнял «специальные» поручения Сталина, с таким поворотом дела не соглашался, о чем неоднократно предупреждал Рюмина. Однако Рюмин его опередил, выбив от Майрановского «признательные» показания. Игнатьеву все же удалось настоять на своем, и он выделил дело Майрановского в отдельное делопроизводство.
На главную роль срочно потребовался новый фигурант в лице Абакумова. Никаким защитником или даже симпатизирующим евреям он конечно же не был. По мнению Павла Судоплатова
Когда Рюмин предъявил Абакумову, сидевшему в одиночной камере в Матросской Тишине, собранные им материалы по «еврейскому заговору» в МГБ, тот, несмотря на свое незавидное положение и плачевное физическое состояние, рассмеялся.
Эта история была рассказана Павлу Судоплатову Людвиговым (высокопоставленный сотрудник госбезопасности), когда оба они находились в тюрьме.
Многие недоумевают. Как такое могло случиться, что недалекий, малограмотный человек (он окончил лишь бухгалтерские курсы) попал в славившееся строгой системой отбора сотрудников Министерство государственной безопасности. Его бывшие коллеги вспоминали, что он часто обращался к ним за разъяснением смысла простых слов. У них сложилось впечатление, что он не прочитал ни единой книги. Зато был не дурак выпить. Окружающим Рюмин похвалялся, что его «норма» – 700 граммов водки. Любил поесть и был похотлив.
Почетный сотрудник госбезопасности И.В. Леонов, прослуживший в органах военной контрразведки почти 30 лет, рассказал, что появление Рюмина в МГБ произошло в результате трагической для Абакумова ошибки, причиной которой он сам и явился.
Дело обстояло следующим образом. В 1950 году Абакумов проводил всесоюзное совещание руководителей следственных служб республиканских, краевых, областных органов госбезопасности и особых отделов военных округов и флотов. В числе участников этого совещания от особого отдела Архангельского военного округа оказался Рюмин.
В конце совещания министр госбезопасности обратился к присутствовавшим с вопросом, все ли им понятно. С места раньше других сорвался Рюмин и бойко отрапортовал, что поставленные задачи ясны и будут выполнены.
Абакумов поинтересовался у начальника следственной части Лихачева: кто этот бравый подполковник? Тот сказал ему, что это Рюмин из Архангельска. Абакумов порекомендовал посмотреть, не подойдет ли этот провинциал для работы в следственной части. Лихачев воспринял это как прямое указание. Рюмина прикомандировали к центральному аппарату.
Письмо Рюмина, отредактированное Маленковым, зачитывали на Политбюро, которое вел Сталин. Абакумов все отрицал, называл Рюмина авантюристом.
Сталин порекомендовал Абакумову не допускать выпадов против Рюмина и говорить по существу.
В конце обсуждения он признал свою вину только в той части, что в органы госбезопасности смогли проникнуть такие недостойные и безграмотные люди, как Рюмин.
Однако судьба Абакумова уже была предрешена.
Комиссия под руководством Маленкова установила ряд неоспоримых фактов, среди которых на первое место была поставлена смерть профессора Этингера:
