– Подойдите к карте! Ваше предложение – очень важное. Во-первых, если суда пройдут, мы утрем нос Черчиллю, заставим его восстановить конвойные плавания от Исландии до Мурманска и Архангельска. Прорвавшись через блокаду, суда привезут нам необходимые военные грузы, если не в Мурманск из Англии, то во Владивосток из США.
Подойдя ко мне вплотную, вынув трубку изо рта, пристально смотря в глаза, спокойно спросил:
– Какие могут быть потери?
– Потери, товарищ Сталин, могут быть большие. Конечно, если противник обнаружит суда в море, даже при случайной встрече с военным кораблем или подводной лодкой транспорт будет неизбежно потоплен. Но вероятность встречи в осенне-зимних условиях на Севере, где наступает полярная ночь, тьма, непрерывные штормы, туманы и снежные заряды, незначительна. Обычно обнаруживает суда авиаразведка. Но в полярную ночь ей помешают туманы, пурга, суда будут затемнены, следовать вдоль кромки льдов при полном радиомолчании, с различными интервалами, а может быть – и по различным маршрутам. Все это вместе сильно затруднит разведку противником. Большая часть судов, я уверен, должна прорвать блокаду. Но риск, безусловно, есть, и большой.
Сталин закурил трубку, отвернулся, медленно зашагал по ковру кабинета, не обращая на нас внимания. Я продолжал стоять у карты, полагая, что решение этой сложной, рискованной морской операции Сталин поставит на коллегиальное обсуждение и решение Государственным Комитетом Обороны СССР. А он, медленно проходя, спокойно сказал:
– В каждой военной операции заложены и риск, и потери! – Повернулся к нам:
– Действуйте! Без потерь и риска войны не бывает. – И уже обращаясь непосредственно ко мне: – Проследите бдительно за ходом морской операции, своевременно информируйте, кого следует.
Сказал и тут же, подойдя к Микояну, перешел к обсуждению следующего вопроса, не обращая никакого внимания на меня.
– Есть действовать! – сказал я и вышел…»
Успешные одиночные прорывы советских транспортов из Шотландии в Мурманск и Архангельск и давление Сталина на Черчилля оказали свое действие на Черчилля. 31 июля 1942 года он, резко сменив свой тон, пишет И. В. Сталину: «…Мы принимаем предварительные подготовительные меры (смотрите мое следующее послание) для отправки большого конвоя в Архангельск в первой неделе сентября…»
Вдогонку первому письму, У. Черчилль в тот же день отправляет Сталину еще одно: «В дополнение к моему предшествующему посланию. Мы принимаем предварительные меры к отправке конвоя в 40 судов в первую неделю сентября. Я должен, однако, прямо сказать, что, если угроза с воздуха для германских надводных судов в Баренцевом море не будет столь сильна, чтобы удержать их от операций против конвоя, у нас мало шансов, как показал опыт конвоя № 17, провести благополучно даже и треть судов. Как Вам, конечно, известно, это положение обсуждалось с Майским, и, насколько я понимаю, последний сообщил Вам, что мы считаем необходимым минимум защиты с воздуха».
7 сентября 1942 года И. В. Сталин получает письмо от У. Черчилля: «…Конвой P. Q. 18 в составе 40 пароходов вышел. Так как мы не можем посылать наши тяжелые корабли в сферу действия авиации противника, базирующейся на побережье, мы выделяем мощные ударные силы из эсминцев, которые будут использованы против надводных кораблей противника, если они атакуют нас к востоку от острова Медвежий. Мы также включаем в сопровождение конвоя для защиты его от нападения с воздуха только что построенный вспомогательный авианосец. Далее мы ставим сильную завесу из подводных лодок между конвоем и германскими базами. Однако риск нападения германских надводных кораблей по-прежнему остается серьезным. Эту опасность можно эффективно отразить лишь путем выделения для действий в Баренцевом море ударной авиации такой силы, чтобы немцы рисковали своими тяжелыми кораблями не менее, чем мы рискуем нашими в этом районе. Для разведывательных целей мы выделяем 8 летающих лодок „Каталина“ и 3 разведывательных аэрофотосъемочных подразделения „Спитфайеров“, которые будут оперировать из Северной России. С целью увеличения масштаба воздушного нападения мы отправили 32 самолета-торпедоносца, которые по пути понесли потери, хотя мы надеемся, что по крайней мере 24 из них будут пригодными для операций… мы должны подчеркнуть большое значение этого конвоя, в котором принимают участие 77 военных судов, которым во время операций придется использовать 15 тысяч тонн горючего…»
2 сентября из Исландии в Советский Союз вышел конвой РQ-18. В его составе было 40 судов. Конвой обеспечивало более 50 кораблей охранения. Впервые в охранение был включен конвойный авианосец с 15 самолетами на борту, которые при налете вражеской авиации нанесли противнику значительный урон. Условия перехода конвоя РQ-18 во многом были схожи с предыдущим, но на этот раз корабли эскорта и все силы обеспечения союзников находились рядом с транспортами и защищали их.
