23 июля 1942 года И. В. Сталин, не скрывая своего раздражения, пишет У. Черчиллю: «…Из послания видно, что, во-первых, Правительство Великобритании отказывается продолжать снабжение Советского Союза военными материалами по северному пути… Наши военно-морские специалисты считают доводы английских морских специалистов о необходимости прекращения подвоза военных материалов в северные порты СССР несостоятельными. Они убеждены, что при доброй воле и готовности выполнить взятые на себя обязательства подвоз мог бы осуществляться регулярно с большими потерями для немцев. Приказ Английского Адмиралтейства 17-му конвою покинуть транспорты и вернуться в Англию, а транспортным судам рассыпаться и добираться в одиночку до советских портов без эскорта наши специалисты считают непонятным и необъяснимым. Я, конечно, не считаю, что регулярный подвоз в северные советские порты возможен без риска и потерь. Но в обстановке войны ни одно большое дело не может быть осуществлено без риска и потерь. Вам, конечно, известно, что Советский Союз несет несравненно более серьезные потери. Во всяком случае, я никак не мог предположить, что Правительство Великобритании откажет нам в подвозе военных материалов именно теперь, когда Советский Союз особенно нуждается в подвозе военных материалов в момент серьезного напряжения на советско-германском фронте. Понятно, что подвоз через персидские порты ни в какой мере не окупит той потери, которая будет иметь место при отказе от подвоза северным путем… Надеюсь, что Вы не будете в обиде на то, что я счел нужным откровенно и честно высказать свое мнение и мнение моих коллег по вопросам, затронутым в Вашем послании. И. Сталин». Но Сталин не был бы Сталиным, если бы даже в такой практически безвыходной ситуации не нашел выход!
Из воспоминаний наркома Морского флота СССР А. А. Афанасьева: «После разгрома немцами конвоя PQ-I7, когда англичане по существу, бросили транспортные суда, атакованные фашистами, на растерзание врагу, отозвав свои военные корабли охранения, лишь небольшая часть транспортов прорвалась в Мурманск и Архангельск.
В Америке и Англии немалые силы в верхнем эшелоне командования были и ранее против помощи, оказываемой президентом Рузвельтом СССР вооружением, боеприпасами, продовольствием, техникой. И прежде они всячески тормозили или просто открыто срывали поставки военных грузов по ленд-лизу.
А после трагедии с PQ-17 премьер-министр Великобритании У. Черчилль, по существу, приостановил конвои, мотивируя это слишком большим риском. В Мурманске и Архангельске, в портах Англии и Исландии скопилось около 50 наших судов с грузом и в балласте, ожидающих конвоя. Это бездействие волновало моряков, каждый экипаж стремился, не теряя времени, лично участвовать в морских перевозках военных грузов фронту. Я посоветовался с капитанами и обратился к заместителю Предсовнаркома А. Микояну:
– С наступлением осени дни в Заполярье становятся все короче, наступает полярная ночь, пора зимних непрерывных штормов, туманов, снежных зарядов, ухудшения видимости. Радиолокация только начала развиваться, на военных кораблях ее практически нет. Учитывая все эти обстоятельства, предлагаем направить все суда, ожидающие конвоя, за грузами в США и Англию без конвоя на прорыв блокады, установленной фашистами. Все суда вооружены. Они будут направлены с интервалами, разными курсами, без сигнальных ходовых огней, затемнены. Пройдут как можно севернее, ближе к кромке полярных льдов, используя туман, снегопады, при полном радиомолчании, не выдавая своего присутствия в море.
Микоян внимательно, не перебивая, выслушал, смерил меня с ног до головы пронзительным взглядом:
– Ваше предложение чрезвычайно важно, перерыв в поставке военных грузов фронту недопустим. Но каковы могут быть наши потери?
– Потери могут быть большими, если транспортные суда будут обнаружены фашистами. Правда, наши моряки научились защищаться от нападения отдельных самолетов. Кстати, на счету экипажей торговых судов было немало сбитых фашистских самолетов. Но при групповом налете авиации, встрече с подводной лодкой или немецким крейсером транспорт будет потоплен. Однако вероятность такой встречи небольшая. Как капитан дальнего плавания я бывал в этих районах зимой. Конечно, там очень сложные условия. Но, думаю, большинство судов сумеет проскочить. Конечно, потери от случайных встреч с противником неизбежны, – добавил я. – Однако ведь каждый удачный рейс морского судна – это десять полноценных железнодорожных составов с военными грузами фронту.
– Вопрос сложный, могут быть значительные потери. Необходимо доложить товарищу Сталину, – сказал Микоян. – Он очень занят. Но это ведь не только военный, это – стратегический вопрос, к тому же – международный. Готовьтесь на прием, я сообщу вам.
Вскоре я был вызван… Микоян был уже в кабинете. Сталин стоял у большой карты Северной части Европы, в обычном своем защитного цвета костюме с отложным воротником и грузинских мягких сапогах.
– Здравствуйте, товарищ Сталин. Прибыл…
Не успел закончить, как услышал тихий голос Сталина:
