Рупором Сталина был Молотов, который, подобно «говорящему вождю» некоторых примитивных народов, объявлял волю вождя, так как тот был слишком высокороден для того, чтобы делать это лично. По конституции 1936 г. Положение Сталина в «демократическом» Советском Союзе было довольно скромным. Формально он руководил лишь одной из общественных организаций, которая, правда, была самой передовой. Властные же полномочия были сосредоточены в руках всенародно избранных Молотова и Калинина.
Изучение «фона Зимней войны» можно начать, как Юхани Суоми, с переговоров 1938 г. с Ярцевым или даже с более раннего периода, например, с получения Финляндией независимости. Однако, если рассматривать только действия Финляндии и то, как СССР вписывался в ее внешнюю политику, то результаты не будут особенно ощутимы. Более целесообразно было бы изучать агрессора. Сталину вовсе не обязательно было нападать на Финляндию, так же как и не было никакой необходимости оккупировать Прибалтику или уничтожать миллионы своих граждан.
Имеющиеся в нашем распоряжении материалы позволяют утверждать, что ответственность за начало войны несет именно Сталин, так как никто другой не мог принимать подобного рода решения. Вероятно, можно назвать и других виновников. Например, Жданова, Куусинена и Мерецкова. Правда, в условиях тоталитарной советской системы отказаться от полученного задания можно было только ценой собственной жизни, так что определение степени виновности кого-то другого, кроме Сталина, предполагает исследование чрезвычайно тонких материй, таких, как инициативности и психики.
В советской — и даже в посткоммунистической — историографии делались попытки переложить часть вины за начало войны на финнов и подчеркивалось, что Сталин войны не хотел.
Эти выводы следуют очень своеобразной логике. Сталин, конечно же, не хотел войны. Совершенно естественно, что его цель не состояла в гибели более 130 000 своих солдат, в изгнании из Лиги Наций и потере своего международного авторитета. Разумеется, он не был настолько сумасшедшим, чтобы воевать, если бы можно было получить без войны то, что ему было надо.
Так же странно звучат рассуждения по поводу того, что войны можно было бы избежать. Разумеется, ее можно было избежать. Если одна сторона не сопротивляется, то другая, конечно же, совершенно спокойно подчиняет ее себе. Выстрелы все равно и без войны прозвучали бы, но они прозвучали бы в подвалах и из ручного оружия. Гранаты не понадобились бы вовсе. Страны Прибалтики сохранили мир, но не получили привилегий на неподчинение власти диктатора.
Отдавая приказ о нападении, Сталин предполагал, что проблема Финляндии будет разрешена быстро путем резкого изменения ее международного положения. Страна получила марионеточное правительство, полностью зависящее от Москвы и ее стратегические пункты должны были занять части Красной Армии. Вся операция должна была продлиться всего несколько дней. Хотя СССР во время Зимней войны фактически был союзником нацистской Германии, по идеологическим причинам он все же не мог просто захватить территорию другой страны Дело следовало представить как народное восстание и для еще большей убедительности произвести выгодный для Финляндии обмен территориями, что заставило бы поверить всех легковерных (которых после периода народного фронта были легионы) в то, что речь не шла о захватнической политике.
То, что об аннексии Финляндии не было объявлено, а напротив, особенно подчеркивалось, что она останется независимым государством, не смогло обмануть никого, кроме некоторых советских историков. Для независимости и демократии руководимой Куусиненом Финляндии был уже всем известный пример: Советский Союз, который по конституции 1936 г. был самой демократической страной, которой правил парламент, избранный на основе всеобщего и равного избирательного права, и в которой права граждан гарантировались конституцией.
В Финляндии было хорошо известно, что скрывалось за парадным фасадом этой картины школы «социалистического реализма».
По концепции Сталина, народ вполне мог голосовать свободно и государства могли быть независимыми. Существенным здесь было лишь то, что все должно было происходить в соответствии с персонифицируемой им «генеральной линией» партии. Этого же можно было достичь полным подчинением объекта. В отношении Финляндии для такого подчинения в конце 1939 г., казалось, были все предпосылки. Когда после окончания Зимней войны Сталин разъяснял, почему война началась зимой, он ссылался на то, что это было обусловлено политической ситуацией: великие державы в тот момент дрались друг с другом и не смогли бы вмешаться. В следующий раз такой момент мог наступить только через 20 лет.
