Такое национальное возрождение было явно следствием Зимней войны. В результате этой войны изменился статус финнов в СССР и, соответственно, научные представления о родстве финнов и карелов. Профессор Д. В. Бубрих, который в числе первых доказывал, что финны и карелы — это два разных народа и что финский язык в силу своего классового характера был буржуазным, в то время как карельский, будучи пролетарским, должен был уступать. Народ в новой республике был карело-финским, и его национальным языком был финский.
Еще совсем недавно этот взгляд расценивался как вредительство финских врагов народа, но теперь на это смотрели по-другому.
За всем этим стояло, вероятнее всего, то, что Финляндию теперь, рано или поздно, собирались присоединить к СССР, как того потребовал Молотов осенью этого же года во время своей поездки в Берлин. Разумеется, финский язык невозможно было ликвидировать, поскольку на нем говорило четыре миллиона человек, хотя Сталин в свое время и спекулировал мыслью о том, что отправит весь финский народ в Сибирь как свидетельствует маршал А. М. Василевский.
Следует отметить, что, несмотря на свое воскрешение в Карелии, финский язык не был восстановлен в своих правах в Ингерманландии. Проведенная там в 1937 г. ассимиляция финских деревень с русскими осталась в силе до сих пор, и в Ленинграде не стали издавать на финском языке больше ни книг, ни газет. Финский язык был теперь принадлежностью Карело-Финской Республики, хотя там финнов и сейчас было намного меньше, чем в Ингерманландии.
Для советской интеллигенции искусственность новой республики не осталась незамеченной. Согласно анекдоту, в Карело-Финской Республике было всего два финна: Наркомфин и Финкельштейн, впрочем, позднее заметили, что речь шла об одном и том же человеке.
Но советская пресса широко пропагандировала социалистическую национальную политику, приводя как свидетельство этого присоединение территорий к новой, по сути, Финской Республике. Действительно, в этот период к новой республике отошел почти весь Карельский перешеек, естественно, вместе с Выборгом. Географические названия даже остались в прежнем своем виде, на что обращалось особое внимание. Даже Выборг не называли русским словом «Выборг», а называли и писали по-фински — Виипури. Правда, новые жители города не были финнами, и поэтому новая местная газета «Виипурский большевик», в силу обстоятельств, была русскоязычной. Названия поменяли лишь после окончания следующей войны, когда перешеек и Приладожская Карелия вошли в состав Ленинградской области, которые более естественно подходили, хотя, согласно официальному объяснению 1940 г., они «были по сути финскими» и экономически ориентированы на Восточную Карелию.
Наверное, такие бестолковые утверждения можно было делать лишь в условиях тоталитаризма, когда можно было не опасаться никакой критики даже в отношении самых безумных выдумок руководства. И такие крайне резкие изменения в политике, как, например, решения по Финляндии, которые принимались накануне и в ходе Зимней войны, также были возможны только в тоталитарном государстве. Честолюбие С(как великой державы не могло допустить того, чтобы в Финляндии не было достигнуто хоть какой-нибудь победы, раз уж в войну ввязались, а хорошо вышколенному советскому народу всегда можно было представить цели войны по-новому и забыть вообще о териокском правительстве, с которым они первоначально были связаны даже путем заключения государственного договора.
Должность Отто Куусинена в качестве главы Карело-Финской Республики не была особенно значимой. Ведь весь советский аппарат был, в принципе, фасадом, за которым исполнялись решения партии. И теперь у Куусинена было достаточно времени, чтобы опять заняться изучением «Калевалы», что снова можно было делать в финском духе. Еще в 1939 г. принадлежность «Калевалы» к финскому эпосу полностью отрицалась в СССР, и ее считали чисто карельским эпосом, утверждая тем самым, что эти два народа коренным образом друг от друга отличались. Хотя особой власти у Куусинена и не было, он имел возможность, благодаря своему новому положению, делать выводы насчет как своей старой, так и новой родины, а также своих отношений с «отцом народов» товарищем Иосифом Виссарионовичем Сталиным, которого действительно можно было считать отцом, по крайней мере, «карело-финского» народа.
Первая сессия Верховного Совета Карело-Финской ССР состоялась 8—11 июля 1940 г. в ее столице Петрозаводске.
В начале заседания было предложено отправить приветствие «вождю и учителю товарищу Сталину», что вызвало «Бурные аплодисменты, перешедшие в овацию. Все встают. Возгласы: "Да здравствует вождь народов, великий Сталин! Ура!"»
