Вождь объяснил. Через три месяца и двенадцать дней финнов поставили на колени, и война закончилась. «Спрашивается, кого мы победили? Говорят: финнов. Ну, конечно, финнов победили. Но это не самое главное в этой войне. Финнов победить — не Бог весть какая задача. Конечно, мы должны были финнов победить. Мы победили не только финнов, мы победили еще их европейских учителей — немецкую оборонительную технику победили, английскую оборонительную технику победили, французскую оборонительную технику победили. Не только финнов победили, но и технику передовых государств Европы. Не только технику передовых государств Европы, мы победили их тактику, их стратегию. Вся оборона Финляндии велась по указке, по наущению, по совету Англии и Франции, а еще раньше немцы здорово им помогали, и наполовину оборонительная линия в Финляндии по их совету построена».
В заключение вождь сказал то, что также нужно было правильно понять. Финская буржуазия действовала, подстрекаемая западными странами, хотя советское правительство и объявило и начало войну и угрожало Куусиненом. В распоряжении Финляндии находились все силы и средства самых передовых стран Европы, хотя она и не имела приличной техники, и не обладала военным искусством, и не имела даже настоящей армии. Кроме того, ее войска были обучены лишь пассивной обороне, хотя и угрожали Ленинграду.
Все это, вероятно, можно было понять, и, наверное, слушатели и сделали все возможное, чтобы понять. Правда диалектична, и отдельный человек не может сам отыскать и постичь ее. Правду представлял коллективный разум партии, ее генеральная линия. Сталин, хотя и вождь, все-таки всего лишь человек, но он также еще и гений диалектики. Если слушателям что-то осталось непонятным, для них было лучше принять на веру то, что сказал вождь. Красная Армия была сильной и в то же время слабой, непобедимой и подверженной поражениям, Финляндия была сильным и опасным и в то же время слабым и ничтожным противником устрашающим европейское военное искусство и никуда не годным. Понятным было лишь то, что война все-таки была и ее не могли избежать, да для этого не было и причины Ее начали сознательно, имея представление обо всех трудностях, и с задачей справились успешно, благодаря мудрому руководству партии и правительства, хотя в армии и имели место странные и вредные явления, которые партия не смогла полностью устранить.
И без слов ясно, насколько велики были в Финляндии печаль и горечь из-за потери Карелии и жертв Зимней войны. Флаги были приспущены, и, когда были объявлены условия Московского мира, люди плакали прямо на улице. Но демонстрировать публично свое горе не следовало.
Цензура еще и во время войны позаботилась о том, чтобы в радиопередачах не оскорбляли противника и руководителей СССР, в первую очередь Сталина. Ведь мир в любом случае придется заключать именно с ними. Между прочим, средства массовой информации Финляндии критиковали впоследствии за то, что они не смогли подготовить общественное мнение к заключению мирного договора, который подписали в Москве 12 марта 1940 г. Условия договора, которые отнимали у Финляндии целую историческую провинцию и заставляли более 10 % населения покинуть свои дома, казались людям невероятно тяжелыми, особенно потому, что пришлось отдавать даже не захваченные Красной Армией территории. К подготовке населения к заключению договора приступили за несколько дней до его подписания, впрочем, другое вряд ли было бы возможно, так как и само подписание подтвердилось незадолго до этого. В качестве альтернативы собирались просить помощи у Франции и Англии, которые уже подготовили даже вспомогательный корпус, который должен был прибыть в Финляндию через Швецию и Норвегию.
Мир, которым закончилась Зимняя война, был насильственным диктаторским миром, который потряс финнов. Но все же независимость страны была сохранена: кошмар правительства Куусинена исчез, и в Финляндию не были введены оккупационные войска. Условия, однако, были по большей части чрезвычайные: Финляндия после тяжелой войны вынуждена была изыскивать для значительной части населения, 420 000 человек жилье и средства к существованию, а также обеспечить их продовольствием, поскольку она потеряла 15 % обрабатываемых земель. Угроза голода становилась реальной. Если к этому добавить еще вызванное мировой войной падение экспорта и как его последствие грозящую безработицу, то существовала также и опасность роста социального беспокойства. Также новая восточная граница была беззащитной и неукрепленной, нельзя было верить в нерушимость мира среди большой войны. Армию демобилизовывали постепенно, и она одновременно занималась фортификационными работами. Летом армия насчитывала еще 152 000 человек, да и в декабре еще 82 500.
