То, что история Финляндии получила такую неожиданную и несоответствующую сценарию форму, также заставило Сталина принимать множество новых решений.
Поскольку правительству Куусинена не смогли подарить большую часть Восточной Карелии в обмен на часть перешейка, как было заранее согласовано, следовало этот вопрос решать иначе.
СССР, который в корне отличался от хищных капиталистических и империалистических стран, не занимался захватом территорий, а, наоборот, мог даже дарить их, как, например, уже было решено в случае с правительством Куусинена.
Однако теперь дело обернулось таким образом, что лишь большая часть Выборгской губернии была «освобождена», да и то без участия народа Финляндии, а только силами Красной Армии, как говорилось с сожалением в марте 1940 г в последнем номере печатного органа правительства Куусинена. Если бы эту территорию присоединили к Ленинградской области, то это было бы проявлением чистейшего империализма, от которого, как всем известно, Сталин отрекся. В то время постоянно повторяли его фразу о том, что СССР не хочет ни пяди чужой земли. Возможным решением было бы включение завоеванной финской территории в состав Карельской Автономной Республики, но проблема была в том, что в этой республике только что был искоренен финский язык, так же как большая часть финнов. А кроме того, автономная республика была частью Российской Федерации.
Итак, еще раз был произведен коренной переворот в национальной политике Восточной Карелии. Весной 1940 г. была создана Карело-Финская Советская Социалистическая Республика, двенадцатая союзная республика, ставшая одной из равноправных союзных республик СССР. Она считалась (в Советском Союзе) юридически самостоятельной, имевшей собственную конституцию и все государственные органы. Союзная республика имела также право в любое время при желании выйти из состава СССР
Правда, Восточная Карелия такой чести не заслуживала, так как сам Сталин в речи по поводу Конституции 1936 г. говорил, что союзная республика должна отвечать трем условиям: численность жителей в ней должна превышать миллион человек, она должна быть пограничной, «чтобы возможность для отделения не оставалась просто буквой закона», и «национальная» часть населения в ней должна представлять явное большинство.
Теперь же получалось так, что новая республика отвечала только одному из этих условий: она располагалась на границе, жителей там было даже меньше полмиллиона, а национальное население было в явном меньшинстве: карелов было около 80 000, а финнов лишь несколько тысяч.
Название новой республики заслуживает особого внимания. Карелы и финны были в 1937 г. названы двумя абсолютно разными национальностями. Однако их родство совершенно неожиданно было признано Молотовым в его речи перед самой Зимней войной, а затем в государственном договоре, заключенном в самом начале войны, когда эти «кровные родственники» были вновь объединены согласно «их вековым мечтам». В ходе войны не заметно было никаких признаков того, чтобы собирались отказаться от нового карельского языка. Даже наоборот, министр по вопросам Карелии Пааво Прокконен (Прокопьев) приезжал в приграничную зону организовывать обучение на карельском языке и для карелов оккупированной Финляндии. И можно быть уверенными, что если Финляндия, руководимая Куусиненом, была бы более долговечной, то она стала бы, несомненно, трех- или четырехъязычной: помимо финского и шведского, там говорили и писали бы на карельском, а может, и на русском.
Так как Восточная Карелия не была присоединена к Финляндии, а финскость республики стремились всячески подчеркнуть, не оставалось ничего другого, как возродить там финский дух. Хотя вновь прибывших на жительство в СССР финнов было совсем незначительное количество, удалось население пополнить за счет финнов, живущих в других частях СССР и уцелевших от преследований. Поскольку финский язык был теперь национальным языком Карелии, что было по политическим причинам очень важно, то второй национальный язык, карельский, стал не нужен. Таким образом с ним было покончено.
Центральная газета Восточной Карелии «Советская Карелия», а также и многочисленные районные газеты, выходившие до весны 1940 г. на кириллице и карельском языке, начали теперь издаваться на финском или русском. С этого времени на карельском языке ничего не печаталось до самой перестройки.
Эта национально-политическая революция, которая была такой же бурной, как и запрещение финского языка в 1937— 38 гг. и введение карельского, была чем-то уникальным даже для истории СССР.
