«Ваши города: Хельсинки, Турку, Котка и Тампере уже подвергались небольшим бомбардировкам. Если ваша страна не перестанет быть базой захватнической войны Германии, то от этих красивых городов останутся только руины».
Короткие лозунги взывали к миру:
«Мир не угрожает свободе Финляндии».
«Прочь с чужой земли, тогда Финляндия обретет мир».
«Воинствующие Ватанены лгут. Германия проиграет войну».
Финские передачи Эйкия сопровождал короткими комментариями. После новостей он мог воскликнуть: «Это не новости, а немецкая ложь и маннергеймовские сказки».
Когда финский докладчик говорил о расстройствах зрения, Эйкия кричал: «Эта великая Финляндия — тоже расстройство зрения!»
Говоря о «народных вырубках» 39, Эйкия иронизировал: «Это правда, Маннергейм вырубит народ на фронте».
Когда поэт в передаче «беседовал с призраками», Эйкия заявлял: «Вскоре у вас будет возможность беседовать с призраками, когда закончится эта война. Еще до окончания этой войны каждый рыцарь Маннергейма40 станет призраком».
Когда Яхветти рассказывал, что он однажды летал, Эйкия добавил: «Могу заверить, что Эйкия полетит еще раз. Это случится, когда финские солдаты поймут его подлости и выкинут его из студии Финского радио!»
Коммунисты, действовавшие в подполье, считали Эйкия и его навязчивые рифмы лучшими, чем самые абстрактные декларации Московского радио.
С точки зрения Эйкия, Яхветти и все остальные социал-демократы были никудышными, но самым плохим был, конечно, Вяйно Таннер, которого поэт характеризовал следующим образом: «Вяйно Таннер — самый грязный тип финской фашистской политики — был очень доволен, когда Гитлер отдал финскому правительству приказ о нападении. И так как он по своей натуре был фашистом, по своему языку безответным, а по своим мыслительным способностям ничтожным, то вместе с другими маннергеймовцами он сдался чужой армии… Теперь этот сдавшийся на чужую милость шакал воет, облизывая со своей морды кровь мучеников свободы: "Не сдадимся на милость врага". Спокойствие, военные шакалы. Вы сами сдадитесь. Если вы однажды сдались Гитлеру, то так же вы сдадитесь и Красной Армии. Разница лишь в том, что Гитлеру вы сдались добровольно, хихикая от удовольствия…»
К концу войны тон пропаганды явно меняется. На рубеже 1942—43 гг. в ней в соответствии официальной политике СССР присутствуют угрозы и требования заключения мира. Утверждалось, что Финляндия вследствие своей оккупационной политики так же причастна к преступлениям против человечества, как и Германия. В этой кампании проявил себя и Куусинен, который опубликовал свою известную брошюру «Финляндия без маски».
Ссылаясь на авторитет союзников, Эйкия теперь заявлял что «Америка и Англия накажут насильников». Эйкия обещал, что «даже маленькие Яхветти не избегнут наказания»
Теперь, когда военная удача повернулась к финнам спиной призывы Свободного радио имели принципиально иной отклик, чем раньше. Однако пропаганде Свободного радио все-таки не очень доверяли. Иногда дикторам Свободного радио все-таки становилось известно, что сообщения о крупных забастовках и смерти детей от голода не соответствовали действительности. Разведка также информировала, что слышимость Свободного радио ухудшилась и что вечером его было невозможно слушать.
Роспуск Коминтерна в 1943 г. не означал прекращения деятельности свободных радиостанций, в том числе и финского Свободного радио. Его не закрыли и после заключения перемирия, хотя Лехтинен и Эйкия могли быть теперь откомандированы в Финляндию. Согласно заявлению Свободного радио, только назначение Хелы Вуолийоки41 директором Финского радио сделало возможным получение достоверной информации.
Причина того, что общественное мнение невысоко оценивало деятельность Эйкия и Свободного радио, заключалась не в том, что весь пропагандистский материал был оторван от финской действительности, как это было во время Зимней войны. Частично он соответствовал материалам английской радиопропаганды. Если бы финская общественность была готова верить Свободному радио, то многие его тезисы могли бы считаться убедительными.
Но этому все-таки мешало то, что финское общество в целом было очень невосприимчивым к советской пропаганде.
Непосредственное влияние оказывали наследие Зимней войны и весь предыдущий период русофобии. Кроме этого, имели место и фактические ошибки. Но самым главным, конечно, было то, что Эйкия представлял чисто сталинистское мышление и вследствие этого излагал факты с точки зрения СССР. Таким образом он поступал, например, когда говорил, что церковный приход Ильме относится к Восточной Карелии (согласно Московскому миру и границам Карело-Финской ССР), или прибегал к явной лжи, утверждая, когда партизаны42 убили мирных косарей, что на самом деле были убиты немцы, и сделали это дезертиры-лесогвардейцы.
