Время от времени в связи с устрашающей пропагандой Эй-кия вставал на явно просоветскую, а значит, антифинскую линию. Что же касается призывающей пропаганды, то она самым настоящим образом действовала против себя, так как лояльность финского народа по отношению к своему государству и его руководству сохранялась на протяжении всего времени, и о том, чтобы действовать на пользу врагу, не возникало даже и мысли. То, что могло бы пройти в какой-нибудь другой стране, оккупированной Германией, того не могло быть в Финляндии, где большая часть народа усвоила лозунги защиты независимости и «отдельной войны»43 и где роль немцев была совсем иной, чем в какой-либо другой оккупированной стране. Такие факты догматическая советская пропаганда не была способна принимать во внимание, равно как и согласиться с концепцией, в соответствии с которой Финляндия вела отдельную войну.
Финны со своей стороны вели пропаганду на русском языке. Особой надежды на успех не было, так как было известно, что у частных лиц приемники были конфискованы. Но эти передачи слушали офицеры и политруки, а также русские военнопленные в Финляндии, их транслировали противнику через громкоговорители на фронте, а также по центральному радио в Восточной Карелии на оккупированных территориях. Предполагалось также, что русскоязычные передачи слушают за границей, и это соответствовало действительности.
В начале войны Финляндия передавала русскоязычные программы три раза в день в промежутках между обычными программами. Как и во время Зимней войны, этим занимался эмигрант, бывший офицер царской армии Петр Соколов. Ему помогали четверо бывших военнопленных времен Зимней войны, которые имели свежие данные о советской системе.
Кроме новостей, в программу в начале войны включалась критика большевистской системы. Начиная с весны 1943 г., когда удача повернулась к финнам спиной, главной задачей стала трансляция информации о Финляндии для руководящих кругов СССР, которые, как предполагалось, могут услышать эти передачи.
Финны были правы, по крайней мере, в том, что их передачи слушали. С точки зрения англичан, финские русскоязычные передачи значительно отличались от передач других государств оси, в них не было нападок и унизительных намеков на Англию и США и иногда содержались даже хвалебные отзывы о жизни в «демократических» странах и в Западной Европе. Еврейская проблема не обсуждалась вовсе, к национальным русским традициям относились уважительно, и народ России не отождествляли с его большевистским правительством.
Эта оценка в какой-то степени помогает определить роль Финляндии во Второй мировой войне. Во всяком случае, на правительственном уровне она не была ослеплена русофобией. Борьба против сталинского СССР была просто судьбой. Это была задача, которую пытались решить как можно лучше и эффективнее, в духе реальной политики.
В конечном итоге финны вышли из войны с минимальным моральным ущербом, как нация они не замарали себя больше, чем обычно бывает в таких случаях. Нет данных о широкомасштабных варварских акциях финнов против беззащитных людей. Среди русских ходили неопределенные слухи о том, что финский разведывательный отряд уничтожил военный госпиталь. Если это действительно имело место, то это действительно очень прискорбно. Но как бы то ни было, если сравнивать этот случай с тем террором, который вели русские диверсионные отряды, которые на сталинском жаргоне назывались партизанами, то следует признать, что в этом соревновании финны проиграли.
Конечно, на так называемом «низшем» обыденном уровне имели место неприятные инциденты, о которых предпочитают умалчивать. Ответственность за них несут прежде всего те, кто нажимает на курок. Если же мы все-таки будем говорить о финской политике на уровне нации, то оно, несмотря на всю русофобию, остается безгрешным, можно даже сказать — невинным. Финны не прибегали к массовым бомбардировкам, что, правда, при отсутствии необходимой техники было бы затруднительно. Премьер-министр Рюти в Зимней войне хотел бы иметь 100 самолетов, которые могли бы бомбить Питер. Возможно, было счастьем, что их не оказалось в тот момент, потому что искушение отомстить было велико. Счастьем можно считать также и то, что, например, Хельсинки весной 1944 г. бомбили так неумело, а отражали воздушные налеты так хорошо, что финского Дрездена не получилось.
Все это, вероятно, способствовало тому, что достижение национального примирения после войны не было таким трудным делом, как у многих других народов.
В войне-продолжении Финляндия могла надеяться лишь на себя. США оставались далеким другом Финляндии, но и они были готовы воздействовать на Финляндию своей пропагандой, чтобы таким образом ослабить исходящую от Германии угрозу России. США не могли также допустить остановки Мурманской железной дороги, так как это прямо затронуло бы их интересы. Но зато США были заинтересованы в том, чтобы демократическая система в Финляндии сохранилась после войны.
