Босли подчеркивал, что основную массу слушателей Би-би-си в Финляндии составляли социал-демократы, бизнесмены, интеллигенция, большая часть высших слоев общества и среднего класса, а также журналисты, то есть самая образованная часть общества. Они были, без сомнения, настроены проамерикански и пробритански и очень недовольны осевой ориентацией. Но следовало помнить, что все они были прежде всего настроены против русских и их ненависть к России намного превышала их недовольство Германией. Однако эти люди были восприимчивы к определенного рода пропаганде и могли бы быть полезны в будущем союзникам.
Босли, таким образом, совершенно явно исходил из того, что как непробиваемый «антисоветизм» Финляндии, так и мысль о сепаратной войне Финляндии следовало серьезно учитывать в пропаганде, поскольку финны и сами так делали. Считалось, что у финнов для их позиции есть очень веские причины и что их опровержение абсолютно нереально. Рекомендации Босли, которые основывались на прекрасном знании дела — он очень долго жил в Финляндии, — не были учтены, во всяком случае в полной мере, так как вина Финляндии за войну оставалась постоянной темой Би-би-си.
Весной 1942 г. на Би-би-си планировали новую тактику, в соответствии с которой Финляндии следовало бы одновременно, с одной стороны, «подать надежду», а с другой — «ввергнуть ее в отчаяние». Обнадежить можно было бы ссылками на одно советское высказывание о том, что сильная независимая Финляндия была бы в ее интересах, а также подбрасывая мысли о «Северных Штатах». Однако скандинавский отдел МИДа отклонил предложение: «поддержание надежды» могло бы вызвать подозрения СССР, не говоря уже о спекуляции идеей Северных Штатов.
В 1943 г., когда в войне наступил перелом в сторону поражения государств оси и в Финляндии стали возникать мысли о мире, пропаганда Би-би-си стала более конкретной и целенаправленной. Правда, открытого вмешательства в политику Финляндии избегали еще в тот период. Например, в январе 1943 г. в инструкциях Военно-политического бюро говорилось, что не следует прямо нападать на министра иностранных дел Виттинга или вмешиваться в президентские выборы, так как внешнее вмешательство могло бы только замедлить развитие ситуации. Рекомендовалось дать время новому правительству. Позднее стали критиковать отдельных его членов. Инструкции Военно-политического бюро предписывали уделять особое внимание германскому влиянию в Финляндии и в противовес немецкой пропаганде о находке под Катынью46 рассказывать о злодеяниях немцев на оккупированных территориях в Норвегии и Эстонии, тень которых ложилась и на Финляндию.
Стокгольмское отделение, следившее за прессой Финляндии, еще весной 1944 г. отмечало, что финны ничего не знали о немецких зверствах в Европе и что их следовало просвещать на конкретных примерах.
По мнению британцев, у финнов не было другого выхода, как сдаться СССР. Но хотя бы немного стоило поманить финнов и показать им в радиопередачах, что требования союзников о сдаче сильно отличаются от тех, которые демонстрировали нацисты. Во всяком случае, Финляндия сдалась бы только СССР, и не стоило бы требовать, чтобы он вывел свои войска сразу после прекращения военных действий. Не следовало бы также говорить о будущем государственном устройстве или положении Финляндии. Хотя русские и заявляли, что не собираются вмешиваться в независимость сателлитов Германии, их понимание независимости могло сильно отличаться от того, что финны под этим подразумевали. Также не стоило упоминать о странах Прибалтики. Единственно, о чем можно было бы сказать, то это о намерении их присоединения к СССР, но это опять же было бы плохой пропагандой для Финляндии. О границах тоже следовало умалчивать.
Хотя на определенных людей, занимающих ключевые позиции, как, например, на Таннера, и призывали оказывать постоянное давление, все же нельзя было допускать резких нападок личностного характера, а следовало раскрывать «объективную» роль человека. Тот «упрямый факт», как говорили теперь в Военно-политическом бюро, что Финляндия начала войну, «следовало вбить им в голову».
Учитывая особое положение Маннергейма и его возможности, которые он в будущем и реализовал, нужно было его пощадить и сосредоточиться на критике Рюти и Таннере в качестве козлов отпущения.
Когда весной 1944 г. СССР под аккомпанемент бомбежек выдвигал условия перемирия, Би-би-си вещало в таком духе:
