Краеугольным камнем новой внешней политики стал договор 1948 г. о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи. Следует отметить, что договор, подписанный Молотовым и Куусиненом в 1939 г., назывался договором о взаимопомощи и дружбе (обратите внимание на порядок) и де-факто формально включал Финляндию в систему безопасности СССР. Почти такие же договоры (типа договора 1948 г.) СССР заключил и с другими странами Восточной Европы, так называемой народной демократии, но финнам удалось сформулировать свой договор так, что он сам по себе не требовал от них большего, чем обороны своей территории «от Германии и ее союзников». Если для этого потребуется помощь СССР, то об этом следовало договариваться отдельно. Де-юре, несмотря на договор, Финляндию могли считать нейтральной.
Когда Кекконен в 1956 г. стал президентом, внешняя политика Финляндии стала более активной. Кекконен уже ранее, будучи премьер-министром, пытался влиять на провозглашение нейтралитета другими скандинавскими странами. Инициативы Кекконена, которые, в частности, касались объявления северных стран безъядерной зоной и проведения совещания по европейской безопасности, продолжались в течение всего его более чем 25-летнего президентского срока. Документы советских архивов свидетельствуют, что эти инициативы подготавливались в сотрудничестве с представителями СССР.
Одной из основных посылок политики Кеккнена был так называемый «финский парадокс»: чем лучше и доверительнее были отношения Финляндии с СССР, тем свободнее он был в своих отношениях с Западом. Укрепление доверия с известным своей подозрительностью советским руководством удалось на удивление хорошо. Еще в конце 1950-х гг. Н. Хрущев в своей речи приравнял политику Кекконена к чувству дружбы, испытываемому в Финляндии к СССР. Преодоление двух внешнеполитических кризисов путем двусторонних доверительных переговоров с Хрущевым в 1959 и 1961 гг. окончательно сделали Кекконена надежным гарантом финской внешней политики, которому не нашлось альтернативы на президентских выборах.
Своеобразие положения Кекконена иллюстрирует тот факт, что если в 1956 г. его избрали президентом с перевесом всего в один голос — прежде всего при поддержке Аграрного союза и коммунистов, то в 1970-х гг. его сторонниками были все мало-мальски значительные партии, от правых до коммунистов. В 1973 г. президентский срок Кекконена был даже продлен чрезвычайным законом, что предполагало 2/3 голосов в парламенте. Это был, вероятно, уникальный случай в истории западной демократии в условиях мирного времени. Действительно, как показывают многочисленные исследования общественного мнения, огромное большинство народа поддерживало Кекконена и его внешнюю политику.
С точки зрения СССР, значение Кекконена усиливалось тем, что конституция Финляндии предоставляла президенту огромные полномочия. Кекконен не пренебрегал этими возможностями и совершенно суверенно назначал членов правительства и должностных лиц и довольно успешно вмешивался даже в разногласия на рынке труда.
Поскольку СССР мог безусловно доверять финской политике и Кекконену, он имел также вес в Кремле. Советские архивы подтверждают, что Кекконен очень заботился об экономике своей страны и убеждал советских руководителей размещать свои заказы в Финляндии, чтобы поддерживать в хорошем состоянии витрину «мирного сосуществования». Значение торговли с СССР, особенно для развития металлургической и легкой промышленности, после войны было очень существенным. Выгоды этой торговли для Финляндии иллюстрируются тем, что почти весь экспорт Финяндии в СССР, многие годы составлявший около 20 % ее валового экспорта, состоял из готовой продукции, а импорт из сырья. Финляндия очень долго была главным западным торговым партнером СССР, пока ФРГ благодаря своей так называемой новой восточной политике не обошла ее.
Когда на Западе в 1960—70-х гг. начали говорить о финляндизации как об угрожающем симптоме, Кекконен со своей стороны мог ссылаться на успехи своей политики в экономической сфере. В то время обширная клиринговая торговля между СССР и Финляндией выглядела только как положительное явление. Ее прекращение во время перестройки вызвало тем больший шок, что финская экспортная промышленность вынуждена была приспосабливаться к свободной международной конкуренции.
