На это Сталин ответил, что у его страны всегда были лишь дружественные намерения в отношении Финляндии. СССР совершенно иначе относился к малым народам, чем, например, Германия. Он не считал малые народы незначительными. Сталин спросил также, каково положение с безработицей в Финляндии.
Хело, вероятно, разочаровал хозяина, так как вынужден был сказать, что безработицы в тот момент не было. Удивление Сталина, наверное, можно сравнить с тем, которое испытал Жданов, когда он узнал о том, как мало политических заключенных было в тюрьмах Финляндии.
Но Сталину предоставилась возможность сказать, что благодаря СССР безработицы в Финляндии и не должно быть. СССР мог бы увеличить свои заказы в Финляндии в 2–3 раза по сравнению с предвоенным уровнем.
После этого Сталин спросил, каковы были настроения финской интеллигенции. Ему, вероятно, рассказали о том, каким было ее отношение к нему. Очевидно, большая часть финской интеллигенции, позитивно относившаяся к Сталину и сталинизму, сейчас находилась перед ним и воодушевленно критиковала своих коллег. Хело рассказал ему о традициях финской интеллигенции и предположил, что понадобится примерно десять лет на ее перевоспитание и что лишь новое поколение финнов сможет относиться к СССР по-новому. Хелла Вуолийоки сказала, что понадобится намного меньше времени, а по мнению Маури Рюома и Эйно Калима, достаточно будет пять лет.
Сталин высказал свое мнение по этому поводу, сказав, что антисоветские позиции финской интеллигенции частично объясняются политикой царизма в отношении Финляндии. Политика же СССР, в корне отличающаяся от нее, сможет перевоспитать финскую интеллигенцию. Народ Финляндии очень способный, льстил Сталин, и он заметит изменение политики. Потом Хело сказал, что в Тампере будет открыт музей Ленина и Сталина и он будет находиться в том здании, где в 1905 г. проходила конференция РСДРП. На это Сталин сказал, что «Советский Союз» именно тогда решил дать Финляндии независимость. Он вспомнил, что сам он хотел отложить этот вопрос, но финские социал-демократы, в частности, Куусинен, сказали, что все партии являются сторонниками независимости и вопрос нельзя откладывать. Социал-демократы торопились, — сказал вождь.
Молотов поспешил пояснить, что речь идет о конференции 1905 г. Тогда Сталин стал вспоминать, что тогда он встретился с Лениным. Хелла Вуолийоки сказала, что это случилось в ноябре. О конференции 1917 г. она рассказала, что ее бывший муж Суло Вуолийоки получил на конференции записку от Ленина, где было написано: «Финские товарищи — империалисты». Молотов по этому поводу сказал, что речь шла о дружеской критике, но Сталин коротко заметил: «Это была шутка». Хелла вольно или невольно ошиблась в своих воспоминаниях. Речь никак не могла идти о конференции 1917 г., скорее о переговорах весны 1918 г. между СК и делегацией красных финнов. Именно на этих переговорах присутствовали и Ленин и Вуолийоки, и на них действительно возник спор о границах Финляндии. Вопрос о Восточной Карелии тогда был отложен, но по инициативе Суло Вуолийоки Финляндия потребовала в Печенге полуостров Рыбачий, который был важной территорией с точки зрения рыболовства. Русская делегация возражала, но Ленин решил вопрос в пользу финнов. Следует отметить что Сталин вновь решил этот вопрос весной 1940 г., но уже в ущерб финнам. Печенга тогда осталась у Финляндии, но «неумело (с благословения Ленина) проведенная» граница была выправлена, и Рыбачий был возвращен в состав России.
Теоретику марксизма было недостойно признавать, что страна, подобная Финляндии, могла бы быть империалистической в прямом значении этого слова. Что же касается Восточной Карелии, то Сталин и Молотов, вероятно, еще хорошо помнили, что торжественно признали ее частью Финляндии. Ведь Молотов в начале декабря 1939 г. подписал государственный договор по этому вопросу, в котором были воплощены многовековые справедливые чаяния народов.
После этого Рюома спросил у вождя его мнение о задачах советской культуры.
По мнению Сталина, первоочередной задачей было уничтожение зверя в человеке или, по крайней мере, уменьшение звериной сути.
Второй задачей являлось развитие отсталых крестьян и рабочих до уровня технической интеллигенции.
Третьей задачей было развитие братства и взаимного уважения народов.
Из упомянутых задач первая требовала наибольшего времени, вторая была ближе к решению, и третья была решена, что каждый день можно было наблюдать, объявил отец народов и, вероятно, хотя бы мимоходом подумал о тех народах, которые только что были выселены со своих земель далеко за Урал; частично это выселение, видимо, все еще продолжалось.
