Встреча с сыном, состоявшаяся несколькими месяцами позднее, вызвала и у нее, и у него ничуть не меньше неловкости и смущения. Семнадцатого октября того же года Сталин совершенно неожиданно, без предупреждения, приехал к ней. «Открылась дверь – вот эта – и вошел, я вижу – он, – рассказала она несколько дней спустя журналистам газеты «Правда», пришедшим взять у нее интервью относительно этого визита, о котором много писали в прессе. – Весь день провели весело. Иосиф Виссарионович много шутил и смеялся, и встреча прошла радостно. Всем желаю такого сына!»[282]
Сталин провел весь день у кровати своей матери и отправился обратно в Москву лишь поздно ночью. Для Кеке его приезд был радостью со слезами на глазах. Она так давно не видела своего сына! Она даже на какое-то время забыла о своей старости, слабом здоровье и болезнях. Они вдвоем стали вспоминать о том, как жили в нужде в захолустном городишке Гори и как Иосиф прозябал в Тифлисе. Он стал расспрашивать ее о близких, о своих давнишних друзьях. Сталин всегда игнорировал своих не самых близких родственников – дядей, тетей, двоюродных братьев и сестер. Их у него было множество, но он вел себя по отношению к ним так, как будто они не существовали[283].
Сталину – с его хорошим чувством юмора и умением вести занятный разговор – удалось во время визита к матери заставить ее почувствовать себя счастливой. Старая мать использовала это их непродолжительное личное общение друг с другом для того, чтобы получить ответ на уже давно волновавший ее вопрос: чем занимается ее сын и какое его ждет будущее. Она, конечно же, знала, что он стал каким-то большим начальником, однако все никак не могла понять, что же входит в его компетенцию и насколько велика его реальная власть. Между ними состоялся по этому поводу диалог, который впоследстии получит широкую известность:
– Иосиф, кто же ты теперь будешь?
– Секретарь Центрального Комитета ВКП(б).
Однако это было ей совершенно непонятно. Тогда Сталин объяснил по-другому – словами, которые она могла понять.
– Мама, царя помнишь?
– Как же, помню.
– Ну, я вроде царь[284].
Когда она наконец-то поняла,
– Лучше бы ты стал священником.
Сталин с усмешкой рассказывал об этом эпизоде всю свою оставшуюся жизнь.
В начале 1930-х годов Сталину еще приходило в голову прогуляться в одиночку или в компании с кем-нибудь из близких по улицам Москвы. Позади него, конечно же, шли охраники, но обычные граждане, по крайней мере, могли увидеть Сталина вблизи. Неожиданное посещение Сталиным недавно открытого метрополитена является показательным относительно противоречивой психологической обстановки, царившей в этот период. Вечером 22 апреля 1935 года семья Сталина и его ближайшие соратники собрались – как уже не раз бывало – в его квартире в Кремле. Отмечался день рождения няни его дочери Светланы. Сталин, пребывая в приподнятом настроении, возился со своей дочерью, когда та вдруг изъявила желание посмотреть на метро. Эту ее идею тут же поддержали Мария Сванидзе и Евгения Аллилуева: они вызвались проводить в метро Светлану и ее няню. Каганович, руководивший строительством метрополитена, послал за билетами и поручил одному из охранников присмотреть за Светланой и сопровождающими ее женщинами. Когда они уже выходили из квартиры, Сталин решил к ним присоединиться. Каганович перепугался: у него в данной ситуации не было времени на то, чтобы принять все надлежащие меры безопасности. Если бы со Сталиным в метро что-нибудь случилось, вина могла лечь на него, Кагановича. Он попытался отговорить Сталина, предлагая ему дождаться полночи, когда метрополитен будет для обычных граждан уже закрыт. Однако Сталин хотел отправиться в метрополитен немедленно. Все расселись по трем автомобилям и, доехав на них до Крымской площади, вышли из машин и сразу же спустились в метро. Некоторые из тех людей, которые находились на перроне, узнали, не веря своим глазам, Сталина, который стоял неподалеку от них, словно обычный пассажир.
