Сталин против Зиновьева полностью

Сталин взошел на трибуну, чтобы сделать политический отчет ЦК ВКП(б) на утреннем заседании 3 декабря[1232]. Заявил, что были все основания для утверждения о том, что «период “мирного сожительства” отходит в прошлое, уступая место периоду империалистических наскоков и подготовки интервенции против СССР»[1233]. Попутно рассказу об успехах, достигнутых страной под руководством ВКП(б), генсек делал краткие, отнюдь не лирические отступления, в которых критиковал оппозиционеров – причем «в целом». Правда, не преминул заметить, что «председателем Московского совета избран, вместо Каменева, т. Уханов, рабочий-металлист», а «председателем Ленинградского совета избран, вместо Зиновьева, т. Комаров, также рабочий-металлист»[1234]. Генсек подчеркнул, под аплодисменты собравшихся, что по итогам данных кадровых изменений «лордами-мэрами» Москвы и Ленинграда стали «рабочие-металлисты[1235]. Собственно, своим оппонентам Сталин выделил в своем выступлении целый раздел – «Партия и оппозиция»[1236]. «Дискуссия иногда абсолютно необходима и безусловно полезна. Весь вопрос в том, какая дискуссия, – разъяснил лидер ВКП(б). – Если дискуссия протекает в товарищеских рамках, в рамках партийных, если она ставит своей целью честную самокритику, критику партийных недостатков, если она, стало быть, улучшает наше дело и вооружает рабочий класс, то такая дискуссия нужна и полезна. Но бывает другого рода дискуссия, ставящая своей целью не улучшение нашего общего дела, а его ухудшение, не укрепление партии, а ее развенчивание. Такая дискуссия ведет обычно не к вооружению пролетариата, а к его разоружению. Нам такой дискуссии не нужно»[1237].

Сталин привел заявление одного беспартийного рабочего о том, что «раньше мы искали, в чем разногласия между партией и оппозицией. А теперь уже не найдешь, в чем они согласны с партией»[1238]. Не обошлось без экскурса в историю Великого Октября: «В самом деле, как шли тогда на восстание Каменев и Зиновьев, с одной стороны, Троцкий, с другой стороны, и Ленин с партией – с третьей стороны? Это очень интересный вопрос, о котором стоило бы, товарищи, сказать несколько слов. Вы знаете, что Каменев и Зиновьев шли на восстание из-под палки. Ленин их погонял палочкой, угрожая исключением из партии…»[1239] Жаль только, Сталин не добавил, что его самого Ленин даже не пытался никуда загонять, причем всех своих соратников вождь большевиков после захвата власти сделал наркомами и только Сталин был удостоен в списке членов первого советского правительства статуса «комиссара» без добавки «народный».

«Говорят, – заявил хорошо информированный о деятельности Троцкого и Зиновьева со товарищи генсек, – что оппозиция имеет в виду послать съезду некое заявление насчет того, что она, оппозиция, подчиняется и будет подчиняться всем решениям партии, распустит свою фракцию и будет отстаивать свои взгляды, от которых она не отказывается, в рамках партийного Устава. Я думаю, товарищи, что ничего из этой штуки не выйдет»[1240]. Вот из этого Зиновьеву с Каменевым следовало бы сделать вывод о том, что капитуляция бесполезна. Тем более, что Сталин продолжил комментировать полученную им информацию: «Говорят, что они ставят также вопрос о возвращении в партию исключенных. Я думаю, товарищи, что это тоже не выйдет»[1241].

Дмитрий Иванович Курский в отчете Центральной ревизионной комиссии ВКП(б) заговорил о том, что план работы Политбюро ЦК был «сорван нашей оппозицией»[1242].

Собственно, вопрос о необходимости исключения оппозиционеров был поставлен в самом начале работы верховного органа партии. Формально речь шла о нарушении первого пункта Устава партии. Ф.И. Голощекин опроверг заверения Объединенной оппозиции в том, что она не расходится с Программой партии. Он процитировал фрагмент из выступления Зиновьева на Июльско-августовском 1927 г. Пленуме со сталинско-бухаринским ядром ЦК и ЦКК: «Эти разногласия (то есть разногласия оппозиции с партией, – пояснение Филиппа Голощекина. – С.В.) охватывают следующую группу вопросов: разногласия в области теоретической, политической, международной, хозяйственной, внутрипартийной, коминтерновской и организационной»[1243]. Голощекин напомнил: «…первый пункт Устава нашей партии говорит [о том], что только тот признается членом партии, кто признает Программу и кто работает в одной из ее организаций (партийной организации, а не подпольной, а не оппозиционной) и кто подчиняется постановлениям партии. Так что если они пишут, что они не имеют программных разногласий, то это является, с одной стороны, лицемерием, а с другой стороны, это ни в какой степени не удовлетворительное [заявление]»[1244].

Надежду Константиновну Крупскую на съезде покаяться не заставили. Но демонстративно предоставили ей слово, чтобы вдова Ленина посетовала на потерю Объединенной оппозицией «чутья, понимания того, чем дышит рабочий класс, чем дышат и живут передовые слои рабочего класса»[1245].