Лев Борисович не удержался и напомнил о правоте Объединенной оппозиции в вопросах об Англо-русском комитете и о политике в Китае. Ему в ответ припомнили заявления о партийном Термидоре. Каменев заявил: «У партии есть единственная возможность проверить искренность и решительность наших заявлений, – дать нам возможность доказать это на деле. Другого способа нет»[1261]. Из зала тут же назвали способ: «Расскажи откровенно о подпольной работе, тогда поверим», «Вашу нелегальную организацию положи на стол партии»[1262]. Льву Борисовичу не изменило чувство юмора даже в таких условиях. Под «смех» собравшихся он ответил: «Я не ношу нелегальной организации в кармане и не могу положить ее на стол». Однако эту шутку тут же прокомментировали сторонник большинства: «В том-то и дело, что [нелегальную организацию] дома про запас оставили»[1263].
Каменев гарантировал подчинение решениям XV съезда, однако ему припомнили аналогичные гарантии, которые Объединенная оппозиция давала неоднократно, начиная с XIV съезда РКП(б) – ВКП(б), и неизменно нарушала[1264].
Ответил Льву Борисовичу давно его не любивший, но до начала 1926 г. заставлявший себя соблюдать правила приличия Рыков: «Содержание речи т. Каменева является результатом решения нелегального ЦК троцкистской партии. Из этой речи видно, что центральный орган оппозиции решил отказаться от капитуляции и попытаться дальше сохранить легальность внутри нашей партии (сохранив при этом в неприкосновенности всю свою меньшевистскую идеологию) для маскировки своей нелегальной работы»[1265].
Первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Левон Исаевич Мирзоян рассказал, что в то время, когда в Москве Л.Б. Каменев выражал готовность капитулировать, «…некоторые другие оппозиционеры, тоже не менее видные, такие, например, как Саркис, в Баку заявляли буквально следующее: “Настоящая борьба начинается после XV съезда партии”»[1266]. Мирзоян вполне логично считал, что следует «…верить Саркису потому, что Каменев хочет сохранить кадры нелегальной партии»[1267].
Мартемьян Никитич Рютин, который станет впоследствии одним из самых искренних оппонентов Сталина, а пока был пламенным сторонником «генеральной линии», заявил: «XV съезд партии – об этом может кричать или не кричать оппозиция – должен будет создать и создаст осадное положение в партии для троцкистской оппозиции, для дезорганизаторов пролетарской диктатуры»[1268]. По словам Рютина, «когда Зиновьев выпускает воззвания или листовки, и когда их читаешь – не знаешь, пишет ли это большевик или истеричка Мария Спиридонова»[1269].
Михаил Павлович Томский сконцентрировался на том, что Зиновьев с Каменевым неоднократно обязались подчиниться «генеральной линии партии» со времена XIV съезда РКП(б) – ВКП(б) 1925 г.: «Вы помните XIV съезд партии и оппозицию, которая говорила: “Разумеется, мы подчинимся XIV съезду; оставим убеждения при себе, но подчинимся XIV съезду”. Вы помните […] заявление от 16 октября 1926 г., где они говорили: “Мы распускаем нашу фракцию, мы поняли, что дело привело к слишком острым последствиям… […]”. Вы помните, наконец, как Каменев почти слово в слово повторил то, что говорил на XV партконференции. […] Даже отдельные выражения такие же. Наконец, […] на Августовском Пленуме они (оппозиционеры. –
