Сталин против Зиновьева полностью

В настоящее время положение в области политического состояния обстоит удовлетворительно. О том, как реагируют на этот инцидент рабочие и служащие узла, будет сообщено дополнительно.

Уполномоченный ДТО (дорожно-транспортного отдела. – С.В.) ОГПУ МКЗ ж.д. (Московско-Казанской железной дороги. – С.В.) Новиков»[1327].

Третий документ содержит самые интересные подробности отправки Л.Д. Троцкого, поскольку его автор – один из технических организаторов высылки видных оппозиционных деятелей.

«Т[ранспортный] о[тдел] ОГПУ

В Секр[етариат] Сокольнического райкома ВКП(б), лично т. Гиберу

С 3 января с.г. и по настоящее время с Ярославского вокзала происходила отправка в направлении Архангельска и сибирских городов оппозиционеров, высылаемых из г. Москвы постановлением правительства. В их числе отправлены: Троцкий, [Т.В.] Сапронов, [И.Т.] Смилга, [К.Б.] Радек, В. Вуйович, [Л.С.] Сосновский, [А.С.] Ильченко и другие.

18 января по собственной путевке выехал Муралов.

Отъезд всех, кроме Радека, прошел сравнительно спокойно при среднем количестве провожающих 20–30 человек – преимущественно молодежи, не считая близких родственников. При отходе поезда провожающие махали шапками и кричали: “До скорого свидания в Москве!”

Проводы Радека 15 января с.г. прошли при очень повышенном настроении провожающих и при активном подогревании этого настроения с его стороны. Для проводов Радека на вокзал явилась группа (человек 100), также преимущественно интеллигентно одетой публики и, больше того, учащейся молодежи. Активность Радека выразилась в том, что он стоял в тамбуре вагона, разговаривал с толпой при помощи лозунгов: “Да здравствует Ленинизм и Коминтерн!”, толпа отвечала ему: “Ура, да здравствует Радек, даешь Радека!”. Пелись также “Интернационал” и “Варшавянка”. Кто-то из провожающих крикнул ему: “Приезжайте в Москву раньше срока!” Радек ответил: “Радеку срок назначает История!” При отходе поезда он бросил призыв к толпе: “До скорого свидания, через месяц в бою”. Эти слова также были покрыты криками “ура”.

Во избежание бурных демонстраций, проводы Троцкого были устроены в более конспиративной обстановке. Хотя он направлялся на Юго-Восток по МКЗ ж.д., но отправка была произведена с Сев[ерного] вокзала. В 13 час. 55 мин. 17/I – [19]28 г. к новой платформе отправления был подан мягкий вагон с паровозом и был открыт проход со двора отправления близь помещения дежурных паровозных бригад. Прибывшим вскоре на автомобиле сопровождающим Троцкого с женой и сыном было предложено [Троцкому] сесть в вагон. Однако он (Троцкий. – С.В.), спросив о прибытии своего багажа и не веря в его доставку ранее личного прибытия на вокзал, отказался войти в вагон: “Вы лжете, я без вещей не пойду”. Пом. нач. ТО ОГПУ Кишкин обратился к Троцкому с упреком: “Вы, т. Троцкий, уже три часа над нами издеваетесь. Мы Вас понесем опять”. Ввиду того что Троцкий продолжал стоять на месте, по распоряжению т. Кишкина он был взят сотрудниками ТО ОГПУ на руки и внесен в вагон. При этом, когда один из сотрудников, т. Кресан, подошел к нему с этой целью, Троцкий пытался обороняться палкой, но удар был отведен. Кроме сотрудников ОГПУ свидетелями эпизода были паровозники ТЧ-1 и некоторые административные лица Д[епо] и ТЧ-1 Сев[ерных] ж.д., связанные с формированием поезда, всего числом около 20 человек. Эта группа посмеивалась над способом посадки Троцкого в вагон. В момент, когда Троцкий был взят на руки, его сын обратился к паровозникам и крикнул: “Товарищи рабочие, смотрите, как несут Троцкого!” Ответа не последовало, но в толпе была слышна реплика: “Черт с ним, пусть отдохнет теперь”. Некоторые из этой рабочей группы все же продолжали сомневаться в отправке именно Троцкого даже после выкрика его сына. Шел спор: “Понесли какого-то лысого, а у Троцкого «ее» нет”. Тотчас после посадки поезд отправился для следования на МКЗ ж.д.

Паровозники ушли в депо, где начался обмен мнениями о виденной сцене, причем часть говорила “об отправке Троцкого”, а часть (даже очевидцев) спорила: “Троцкий ли это?”

Нарядчик паровозных бригад Таранов заметил, что не следовало бы так отправлять Троцкого, так как он много сделал для революции. Машинист Мочульский и некоторые другие ответили, что он сделал много хорошего, но еще больше плохого, иначе не стали бы отправлять.