Сталин против Зиновьева полностью

Ссылали торопливо, сотнями. Десять лет власти ничуть не деморализовали революционеров, наиболее известные из которых последние годы провели в комфорте дипломатических миссий, наркоматов, административных советов и командных постов. Их буржуазная внешность хорошо одетых людей оказалась обманчивой, они с легким сердцем отправлялись прозябать в затерянные дыры Средней Азии и Сибири, потому что этого требовало спасение революции. Видя эти отъезды, я чувствовал себя невыразимо ободренным. Некоторые коммунисты присоединились к оппозиции из расчета, уверенные, что видят в ней будущее правительство: опыт показал, что таких было немного. Мы потеряли их безвозвратно и без сожаления на первом повороте к худшему, всего за несколько месяцев. Все революционеры 1927 года, решили ли они бесконечно унижаться из верности партии или бесконечно сопротивляться из верности социализму, прошли своим страшным путем до конца»[1337].

По свидетельству Сержа, лидеры «…побежденной оппозиции надеялись создать достаточно сильную подпольную организацию, чтобы в один прекрасный день снова вернуться в партию с правом голоса и возможностью влиять на события. Я не разделял этой иллюзии. Я утверждал, что подполье потерпит поражение по двум причинам: неограниченная власть полицейского аппарата раздавит все, а наша теоретическая и сентиментальная верность партии сделает нас уязвимыми для политических манипуляций и более того – для провокаций органов»[1338].

Важная информация о настроениях зиновьевцев содержится в протоколе допроса от 5 июня 1936 г. Николая Афанасьевича Каннера, члена Партии левых эсеров (1918), затем члена Партии революционных коммунистов (в 1918–1920 гг., стаж в этой партии был зачтен в РКП(б)) и, наконец, члена РКП(б) – ВКП(б)), исключенного за фракционную деятельность.

В 1924–1925 гг., работая в журнале «Большевик», Каннер «познакомился с Зиновьевым Григорием и Каменевым Львом и под влиянием постоянных встреч с ними и разговоров на политические темы» у него «сложилось убеждение в правоте зиновьевско-каменевской критики политики ВКП(б)». Каннер вошел «в состав зиновьевской группы, сложившейся ко времени XIV съезда ВКП(б) в Институте красной профессуры в Москве»[1339] (в эту группу входили Ривлин, Соловьев, Лейкин, Горшенин, Ладоха, Капитонов, Соловьев, Карташев, Фейгельсон, Малышев Андрей, Грудская[1340]). Каннер показал на допросе:

«Накануне XIV съезда бывший секретарь Зиновьева Пиккель (имеется в виду Ричард Витольдович Пикель. – С.В.) предложил мне зайти к Зиновьеву в Исполком Коминтерна. Я к нему зашел. Зиновьев обещал всяческую помощь мне в моей непосредственной работе редактора журнала “Под знаменем марксизма”.

После XIV съезда я был приглашен на вечеринку (вечеринки в большевистском руководстве любили многие, исключениями из общего правила в двадцатые годы был Троцкий. – С.В.), проходившую на квартире Каменева в Кремле, где было много участников съезда, из которых помню Шарова, Евдокимова, Бакаева, Залуцкого, Николаеву Клавдию и др. Там же был троцкист Воронский.

После этой вечеринки я бывал очень часто на квартирах Зиновьева и Каменева и выполнял роль их технического секретаря. Жили они оба в это время в Кремле.

ВОПРОС: Какую конкретную работу Вы вели, являясь участником зиновьевской организации?

ОТВЕТ: Я, Карев, Ривлин, Капитонов вели главным образом теоретическую работу в организации, выполняя различные поручения Каменева и особенно Зиновьева.

В августе 1927 г. я вместе с другими участниками принимал участие в выработке зиновьевской платформы. К концу 1927 г. моя связь с Зиновьевым и Каменевым несколько ослабла, так как я считал необходимым капитулировать (здесь и далее в цитате курсив наш. – С.В.) и был против уличных выступлений (то есть выступал против демонстраций 17 октября и 7 ноября 1927 г. – С.В.). Перед XV съездом я узнал, что Зиновьев и Каменев также стоят за капитуляцию и разрыв с Троцким, это меня снова с ними сблизило (то есть пораженческий настрой Зиновьева вполне разделяли его убежденные сторонники. – С.В.). Мною было после съезда подано заявление в парторганизацию [Института красной профессуры] с подчинением решениям съезда. За участие во фракционной работе я получил строгий выговор с предупреждением. Мне известно, что в это время Каменев звонил по телефону Бухарину и просил не исключать меня из партии»[1341].