Зиновьеву и Каменеву предъявили обвинение в том, что они, зная о документах Рютина, не сообщили о них в ЦК или ЦКК ВКП(б). Зиновьев с Каменевым выразили «сожаление о содеянном»[1476]. В постановлении Президиума ЦКК Зиновьева и Каменева назвали «бывшими организаторами антипартийного и антисоветского блока групп»[1477]. Оба бывших вождя Ленинградской оппозиции были вторично исключены из ВКП(б).
Троцкисты поговаривали о том, что, когда решение о повторном исключении было объявлено Зиновьеву Емельяном Ярославским, Григорий Евсеевич, задыхаясь, схватился за горло и, прошептав «Я этого не переживу!», упал в обморок[1478].
11 октября Особое совещание при Коллегии ОГПУ приняло решение о высылке Зиновьева в Кустанай и Каменева в Минусинск за недонесение о деятельности «Союза марксистов-ленинцев» (рютинцы) на трехгодичный срок[1479].
В октябре 1932 г. на квартире И.П. Бакаева состоялось совещание. Помимо хозяина квартиры на нем присутствовали Г.Е. Евдокимов, Иван Степанович Горшенин, Яков Васильевич Шаров, Артем Моисеевич Гертик. Обсуждали один-единственный вопрос – как себя вести на предстоящих партсобраниях при обсуждении «рютинской организации» и какую оценку давать поведению Г.Е. Зиновьева и постановлению ЦКК в части, касающейся его исключения из партии». Собравшиеся единогласно постановили, что Григорий Евсеевич поступил неправильно, не сообщив партийным органам о распространении рютинских документов[1480]. Бакаев и Евдокимов со товарищи в данном случае соизволили явить благонадежность. Правда, впоследствии (1935) им инкриминировали самый факт «нелегального» собрания[1481].
После второго исключения из ВКП(б) Зиновьев слег и находился на лечении в Москве. Григорий Евсеевич направил Сталину слезливое послание: «Я невиновен. А если я невольно принес вред делу, то готов сделать все, чтобы это исправить. Очень, очень прошу меня выслушать. Я твердо надеюсь, что в этой просьбе Вы не откажете, и буду ждать с нетерпением»[1482]. Опубликовавший эту слезницу Н.А. Васецкий сопроводил ее комментарием: «Зиновьев сообщил даже свой домашний телефон на Арбате, наивно полагая, что просил не зря»[1483].
27 ноября 1932 г. В.М. Молотов заявил в своем выступлении на совместном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) и Президиума ЦКК по вопросу «О группе Смирнова А.П., Эйсмонта и др.»: «…хвостами своими Рютины – Каюровы переплелись как со Слепковыми – Углановыми, так и с Зиновьевыми – Каменевыми. Все это в достаточной мере подчеркивает политическую серьезность вопроса об антипартийную группе Рютина – Каюрова»[1484]. Укажем, что в эпоху, с нелегкой руки Р. Конквеста вошедшей в историографию как «Большой террор», за обнаружение в ходе обыска рютинской платформы полагался расстрел.
Не приходится сомневаться в том, что в разговорах с решительным И.П. Бакаевым решительный С.В. Мрачковский действительно мог заявить: «Надо убрать Сталина и других руководителей партии и правительства. В этом главная задача»[1485]. Однако не стоит забывать о том, что троцкист С.В. Мрачковский отличался значительным большим радикализмом, чем сам Л.Д. Троцкий: именно Мрачковский, если верить воспоминаниям Троцкого (а едва ли в 1929 г. Троцкий стремился облегчить Сталину жизнь оговором Мрачковского. –
Сталинские органы госбезопасности «установили» впоследствии, на основе показаний, что «…в конце 1932 г. произошло объединение троцкистской и зиновьевской групп, организовавших объединенный центр в составе ряда лиц, и в том числе привлеченных в качестве обвиняемых по настоящему делу Зиновьева, Каменева, Бакаева (от зиновьевцев) и Смирнова И.Н. и Мрачковского (от троцкистов)»[1487]. Как Зиновьев с Каменевым могли в этот период участвовать в организации объединенного центра, если Зиновьева выслали в Кустанай, а Каменева в Минусинск[1488]?
Все заявления о том, что бывшие оппозиционеры стали готовить физическое устранение Сталина и его соратников, являются не чем иным, как результатом работы сказочников из руководящих кадров сталинского НКВД. К подготовке террористов, по показаниям Вагаршака Арутюновича Тер-Ваганяна, Мрачковский якобы привлек Переверзева, Охотникова и Дрейцера. Тут следует заметить, что двое из трех указанных лиц (начальник Смоленских пехотных курсов Ефим Александрович Дрейцер, слушатель Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе Яков Осипович Охотников) были вычищены из Красной армии в 1927 году[1489].
