Сталин против Зиновьева полностью

Что характерно, «гениальный дозировщик» отнюдь не пожелал, как ему это предложил видный цекакист, затушить пламя в зародыше. И.В. Сталин сообщил Е.М. Ярославскому «по поручению членов Политбюро»: «1. Членами Политбюро в присутствии и при согласии ленинградских членов ЦК РКП тт. Зиновьева, Евдокимова и других в свое время было решено снять т. Залуцкого с поста секретаря ЛК за его резко-антипартийное поведение и за клеветнические обвинения ЦК партии в оппортунизме и термидорианстве. Исходя из этого членами Политбюро также было решено впоследствии считать т. Залуцкого отозванным из Ленинграда и предложить Ленинградской организации не проводить его в губком. Об этом решении, известном Бюро ЛК, мы можем только напомнить, не сомневаясь (ой ли? – С.В.), что решение будет проведено. 2. Что касается выдвижения т. Залуцкого в качестве делегата на съезд, то этот вопрос не обсуждался, да и не подлежит обсуждению в Москве, так как любая организация партии имеет право включать в свою делегацию любого члена партии без санкции ЦК, ибо съезд, куда выбираются делегации, не есть губком, а является высшей инстанцией партии, выбирающей и смещающей самый ЦК. Просим в случае необходимости огласить этот ответ на пленуме конференции»[510].

3 декабря Г.Е. Зиновьев на XXII Ленинградской губернской конференции РКП(б) был вынужден отвечать на целый ряд вопросов в прениях. Все эти вопросы в той или иной степени затрагивали наметившийся конфликт между большинством ЦК, с одной стороны, и Зиновьевым и его сторонниками в ЦК – с другой. Самого ленинградского вождя, по его заявлению, «несколько удивило», что практически никто не реагировал на ту часть отчета о работе ЦК, в которой Зиновьев ставил вопрос о необходимости дальнейшего развертывания внутрипартийной демократии. Именно к этому вопросу, по мнению Григория Евсеевича, следовало привлечь внимание на съезде – «сама партия» якобы «должна» этот вопрос «поставить». Естественно, тут же следовала ритуальная ссылка на покойного вождя мировой революции[511]. Да и относительно опасности кулацкого уклона в партии Зиновьев высказался отнюдь не двусмысленно, заявив о необходимости «призвать к порядку товарищей, потерявших компас, потерявших классовую ориентировку в таком коренном вопросе, как крестьянский»[512]. Вроде бы выпад был сделан в адрес малозначительного большевика Богушевского, а вроде бы и совсем в другой адрес…

В тот же день между Е.М. Ярославским (Ленинград) и И.В. Сталиным (Москва) состоялся следующий заочный диалог:

«– Из состава губкома хотят исключить Москвина и Саакова, – информировал генсека Ярославский. На этом он (Зиновьев. – С.В.) думает дать бой.

– Хорошо, – ответил Сталин. – Пусть мотивирует, что их отводят за поддер[жку] линии ЦК»[513].

Помимо этого генсек направил в Ленинград «Евдокимову, Комарову, Швернику» и в копии Ярославскому следующее послание: «Узнал, что ЛК думает отвести кандидатуру т. Москвина в губком. Верно ли это, чем это объяснить, неужели вы хотите наказать человека за то, что он честно стоял за дружную работу с ЦК партии?»[514]

Поскольку огласки избежать не удалось, зиновьевцы пошли на попятный. Г.Е. Евдокимов ответил И.В. Сталину: «Сообщаю, что список нового состава губкома на пленуме губкома обсуждался накануне открытия губернской конференции. В этот список входит т. Москвин. На пленуме губкома т. Москвина из списков никто не отводил. Насколько мне известно, при обсуждении списка губкома на районных конференциях Москвина из списка губкома также не отводили»[515].

По более позднему (1927) свидетельству одного из делегатов XXII Ленинградской губернской конференции РКП(б) от Выборгской районной организации партии, на этой конференции «…выборгская делегация выражала мнение, противоположное настроениям зиновьевской группы»[516]. Когда Емельяну Ярославскому не давали слова для обозначения позиции ЦК и ЦКК РКП(б), Григорий Зиновьев «…вынужден был прийти к нашей делегации, и мы поставили ему вопрос такого порядка: “Мы чувствуем, что вы ведете спор с Московской организацией, в чем дело? Какие у вас разногласия с Центральным Комитетом?”»[517] Зиновьев ответил: «У нас принципиальных разногласий нет, есть отдельные недоговоренности; видите ли, т. Каменев отодвинут от партийной работы, возможно, что и меня скоро ототрут»[518] и т. д. Выборжцы не смогли скрыть своего удивления: «Что же, на этой основе разве может быть недоговоренность?» Григорий Евсеевич сказал осторожно: «По этим вопросам, думается, можно договориться»[519].