Сталин против Зиновьева полностью

Потому что действительно говорить о том, что человек занимался травлей неугодных ему лиц, а перед этим не видеть, что в течение двух с половиной месяцев велась самая откровенная личная травля против меня по пунктам принципиального характера, по вопросу о госкапитализме. Все же не могли доказать ни одной цитатой, что я отрицаю социалистическое существо нашей промышленности, а на Съезде я доказывал обратное. Таких цитат нет, а чтением в сердцах не опровергли. Но имя мое сделали пугалом для маленьких детей, а после этого мне выносится выговор за фракционную работу»[646].

Е.М. Ярославский с негодованием ответил: «Никто его (Сафарова. – С.В.) не обвиняет в том, что он говорил и делал на конференции и на съезде. Ни одной буквы в наших обвинениях не имеется…»[647]; «Ни одного слова не было ни о каком раскаянии. Правда, была попытка т. Ильина, которая оказалась гласом вопиющего в пустыне, это призыв к искренности присутствовавших здесь товарищей, чтобы они искреннее вели себя на заседании ЦКК»[648]. Ярославский обвинил Сафарова именно в ведении фракционной работы: «Целый ряд фактов этой подготовки имеется налицо – прощупывание отдельных товарищей, организация закрытых совещаний, куда вы не допускали некоторых товарищей»[649].

Факты подпольной фракционной деятельности оппозиционеров были налицо, однако ряд обвинений Сафарову со товарищи удалось отвести: на конференции Володарской районной организации ВКП(б) г. Ленинграда после доклада самого Сафарова «…т. Шверник, без всякой просьбы со моей стороны, – поведал цекакистам Сафаров 5 января на первом заседании Комиссии ЦКК по делу о группировке в верхушке Ленинградской организации, – сказал, что мой доклад был в высшей степени объективен и сказал несколько слов по существу доклада»[650]. Будущему сталинскому соратнику крупно повезло, что одобрение сафаровского доклада ему не припомнили десять лет спустя.

4 января Секретариат ЦК ВКП(б) принял постановление «О Секретариате ЛК», которое тот же день было оформлено как решение Оргбюро, направлено на утверждение в Политбюро, где было утверждено опросом (проголосовали «за» А.А. Андреев, заведующая Отделом работниц ЦК ВКП(б) А.В. Артюхина, А.С. Бубнов, А.И. Догадов, Э.И. Квиринг, заместитель начальника Орграспредотдела ЦК А.П. Смирнов): «Ввиду перехода т. Евдокимова на работу в Секретариат ЛК и ввиду выбытия т. Куклина из состава ЦК ВКП(б) поручить тт. Томскому, Молотову и Евдокимову в срочном порядке переговорить с Бюро ЛК о немедленной организации Секретариата ЛК»[651]. Аналогичным образом были приняты еще два важных кадровых решения. Первое – об утверждении Северо-Западного бюро ЦК. В бюро вошли: «Секретариат ЛК (в полном составе) (для этого, собственно, и торопились с “организацией”, а вернее – изменением персонального состава Секретариата ЛК. – С.В.), тт. Зиновьев, Бадаев, Шверник, Комаров, Лобов, Скворцов-Степанов, Москвин, Кадацкий, Авдеев, Кондратьев, Циперович, секретари четырех губкомов области и пред[седатель] г[убернского] с[овета] п[роф] с[оюзов]»[652].

Второе – об отправке в Ленинград докладчиками о работах XIV съезда М.И. Калинина, М.П. Томского, В.М. Молотова, А.А. Андреева, Г.И. Петровского, С.М. Кирова, К.Е. Ворошилова, Я.Э. Рудзутака, В.В. Шмидта[653]. Впоследствии (1927) А.А. Андреев припомнил, что когда командированные в колыбель революции сторонники «генеральной линии» партии встретились там «с Зиновьевым и другими оппозиционерами, тогда они нам грозили и заявляли: “Мы посмотрим еще, каков будет 14½ – ный (так в стенограмме. – С.В.) и 15‐й съезд партии”. Мы им говорили, мы говорили Зиновьеву: “не хвастайтесь, идучи на рать”»[654]. Надо сказать, что часть одержанных цековскими десантниками «побед» на ленинградском «фронте» была откровенной липой. С.К. Минину врезалось в память заседание парторганизации завода «Треугольник», состоявшееся 14 января. Резолюцию с одобрением политики ЦК ВКП(б), отвергнутую большинством, объявили как принятую «подавляющим большинством»[655] голосов. Цековский десант развил настолько бурную деятельность в колыбели революции, что 16 членов Бюро Ленинградского комитета ВКП(б) решились, рискуя быть обвиненными в нарушении резолюции «О единстве партии», обратиться в ЦК с соответствующим заявлением. 4 февраля об этом сделал доклад на заседании Политбюро В.М. Молотов. Итог – «строго» секретный:

«а) Политбюро считает, что все политические вопросы, затрагиваемые в заявлении 16 членов Бюро ЛК (Я. Ярослав, Сафаров и др.), разрешены XIV партсъездом и потому Политбюро осуждает попытку авторов заявления оспаривать эти решения – попытку, являющуюся не чем иным, как недопустимой попыткой продолжения фракционности после съезда;

б) заявление 16 членов Бюро ЛК, что “кампания по проведению решений XIV съезда превратилась в борьбу за полное подавление Ленинградской организации”, что резолюции ячеек против оппозиции прошли якобы “под неслыханным давлением” и т. п., является вопиющим искажением фактов и клеветническим нападением на ЦК ВКП.