«2. Черный Григорий Григорьевич, г.р. 1896, член ВКП(б) (РСДРП. – С.В.) с марта 1917 г., п[арт] б[илет] № 82660, служащий, образование незаконченное высшее, заведующий агитпропом Петроградского райкома в Ленинграде. Обвиняется: в активном участии в группировке, образовавшейся в верхушке Ленинградской организации и имеющей целью: до XIV партсъезда – подорвать авторитет ЦК партии и организовать борьбу против ЦК, а после съезда – затруднить осуществление принятых XIV партсъездом решений, – для чего т. Черный использовал занимаемое им положение завед[ующего] АПО Петроградского района в интересах своей группы: а) распространял среди членов партии неверные сведения об имеющихся якобы в большинства ЦК партии “уклонах”; б) вербовал сторонников […] из активных работников организации и вовлекал их в активную борьбу против высших партийных органов; в) продолжал эту работу вопреки принятым съездом решениям, противодействуя и срывая правильную информацию о съезде как путем запрещения собраний коллективов ВКП(б), так и запрещая и затрудняя распространение литературы, освещающей работу и решения XIV партсъезда; г) содействуя и принимая активное участие в преследовании и травле товарищей, стоящих на платформе принятых съездом решений»[644].
На заседании Г.И. Сафаров, в частности, обвинил ЦКК в опубликовании в газетах материалов партийного следствия, справедливо заметив: «…мы ведь не маленькие дети и понимаем, что означает, если политический документ, заявление в ЦКК совершенно непроверенное, без всякого следствия, хотя бы один член ЦК держал его в руках, опубликовывается в газетах и в сотнях тысяч экземпляров распространяется по всему [Советскому] Союзу, – такое заявление есть метод политической борьбы. Может быть, как метод политической борьбы этот шаг и целесообразен, но с точки зрения того завещания, которое оставил Ленин ЦКК, это шаг неправильный и ложный, и в качестве члена партии, пользуясь правом, которое мне предоставлено, я это категорически подчеркиваю, видя в этом нарушение тех завещаний, которые Ленин оставил нам в области работы ЦКК. Это есть попытка судить определенных лиц, работников партии, за ту или другую политическую позицию…»[645]
Сафаров констатировал:
«Обстановка, существующая в Ленинградской организации в настоящее время, есть обстановка развала организации инициативной группой, свергающей бюро коллектива, свергающей в самом явочном порядке, как будто бы дело идет о взрыве организации чужой партии. Далее, райкомы параллельные и подпольные, и то же самое вплоть до верху (курсив наш. – С.В.). Причем всякому дается полная свобода для нападения на организацию. Разве это целесообразно с точки зрения действительного, а не словесного единства партии? Как будто бы нет. Тут товарищи и на собраниях ставили вопрос, ставили вопрос на время следствия о том, раскаиваемся ли мы. Но, товарищи, если дело об том идет, если нас судят, как нераскаянных, то в самом деле это никуда не годится. Для мало-мальски ответственного политического деятеля, работника так или иначе до сих пор ведшего ответственную работу, не годится такая безответственность.
Если дело идет о раскаянии, то, конечно, с сегодня на завтра никакого раскаяния ожидать нельзя (Хозяин в 1937‐м прекрасно понимал, что в большинстве случаев ждать не следовало и послезавтра, и послепослезавтра. – С.В.). Я считаю, что вот-вот эти попытки обрушить сей час все громы и молнии против Ленинградской организации, по моему глубочайшему убеждению, являются не чем иным, как подрывом авторитета партийного съезда.
В самом деле, если в течение 12 месяцев нам будут ребра ломать за то, что мы выступали на партийном съезде, кто же тогда на следующем партийном Съезде решится выступать с своим собственным мнением (Сталина это волновало в последнюю очередь, более того, генсек предпочел бы и вовсе обойтись без XV съезда. – С.В.)? Кто будет иметь мужество принять активное участие в коллективных решениях, принимаемых Съездом? Действительно, если (ключевое слово к тому времени. – С.В.) партийный Съезд является суверенным, верховным органом партии, то авторитет его держится на том, что это есть орган действительной выработки коллективного решения партии. Между тем, вот это следствие, вот это разбирательство здесь, в ЦКК, происходящее при тех условиях, о которых я говорил, показывали, что меня и других судят именно за выступления на партийном Съезде, судят за то, что мы никаких особых заявлений в том, что мы были сегодня блондины, а завтра брюнеты, не подаем. За это судят. Так нужно сказать с полной откровенностью и ясностью.
