О том, что в 1926 г. С.М. Киров упал в голодный обморок, как в 1918 г. нарком по продовольствию А.Д. Цюрупа, мы ничего не знаем, поэтому можно предположить, что нового председателя Ленинградского губкома «дорогие друзья» Серго всем необходимым обеспечили. Главное то, что «бесподобно хороший мужик», стоявший у истоков насильственной советизации трех закавказских республик и не знавший Ленинградский регион, партийным руководителем которого он был «избран», был лично предан генеральному секретарю ЦК ВКП(б). Как в 1925 г., оставшись председателем Моссовета, Л.Б. Каменев потерял столицу, в которой все решал первый секретарь Московского губернского комитета партии Н.А. Угланов, так в 1926 г. Г.Е. Зиновьев лишился колыбели революции, в которой отныне хозяйничали С.М. Киров с давними товарищами И.В. Сталина и Г.К. Орджоникидзе.
4 января пленум Ленинградского губкома партии утвердил резолюцию, которая, по признанию Ю.Н. Жукова, представляла собой «открытый вызов»[662] сталинско-бухаринскому большинству ЦК ВКП(б): «3. Ввиду прекращения дискуссии считать недопустимыми нападки на ленинградскую делегацию. 4. Редакциям ленинградских газет предложить печатать все резолюции коллективов, а не односторонние подборки. Отказ редакций в печатании резолюций крупнейших рабочих коллективов вызывает острое недовольство среди рабочих-коммунистов… 5. Вместе с тем, губком констатирует, что группой товарищей фактически создается в Ленинграде подпольная организация со своим особым, ни с каким уставом и никакими нормами не считающимся центром. Делаются попытки создания параллельного губкома и параллельных райкомов… Через голову организаций устраиваются собрания ячеек, на которые вузовцы, красная профессура и т. д. ведут агитацию против Ленинградского губкома, разжигая разногласия до последней степени. Губком считает, что необходимо положить конец этой дезорганизаторской работе, могущей привести к серьезным осложнениям»[663].
6 января Оргбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело заявление саратовской делегации XIV съезда ВКП(б) «о решениях пленума и президиума Саратовского губкома»[664]. Итогом рассмотрения стали партийные репрессии в отношении видного деятеля Новой оппозиции М.М. Харитонова: «а) согласиться с постановлением Саратовского ГК о невозможности дальнейшей работы т. Харитонова в Саратовской организации. Отозвать т. Харитонова в распоряжение ЦК; б) удовлетворить просьбу Саратовской организации. Отозвать т. Харитонова в распоряжение ЦК; б) удовлетворить просьбу Саратовского ГК о командировании т. Варейкиса [И.М.] в Саратов для ответ[ственной] партийной работы; в) срок выезда т. Варейкиса для работы в Саратов поручить определить Секретариату ЦК; г) вопрос с целом внести на утверждение Политбюро»[665]. В тот же день был проведен опрос, в котором приняли участие И.В. Сталин, В.М. Молотов, который как раз находился в колыбели революции, А.П. Смирнов, Э.И. Квиринг, Н.А. Угланов, А.В. Артюхина[666]. Как видим, с кем не надо, вопрос никто не согласовывал. В дополнение к данному решению Секретариат ЦК, с последующим голосованием по телефону И.В. Сталина, В.М. Молотова, Э.И. Квиринга, С.В. Косиора, Н.А. Угланова и А.И. Догадова, принял 27 января постановление «О работе т. Харитонова»: «Откомандировать т. Харитонова в распоряжение ВСНХ для ответственной работы в текстильсиндикате»[667].
7 января, заслушав сообщение Г.Е. Зиновьева «О публикации решений Пленума», Политбюро поручило Секретариату ЦК «опубликовать в печати содержание постановления Пленума от 1 января с.г. об отчетах о решениях съезда и о прекращении дискуссий, с предварительной рассылкой текста публикации всем членам Политбюро»[668]. Для фактического отлучения Г.Е. Зиновьева от Коминтерна Политбюро, заслушав доклад Н.И. Бухарина «Об информации иностранных компартий о XIV съезде РКП(б)», признало «необходимым составление информационного письма иностранным компартиям»[669] и поручило составление письма делегации ВКП(б) в Исполкоме Коминтерна. Не зря М.П. Томский провозгласил 31 декабря 1925 г. на последнем заседании XIV съезда: «Над постановлениями съезда, над его волей для нашей партии нет другой воли. Некому судить съезд. На высший (по Уставу – верховный. –
