Сталин против Зиновьева полностью

Следует заметить, что доклад по указанным вопросам на заседании Секретариата ЦК РКП(б) сделал Иван Павлович Товстуха вместо первоначально намеченного Льва Захаровича Мехлиса[706]. Собственно, два этих аппаратчика и отвечали за координацию деятельности ЦК и государственных органов. Едва ли можно признать случайностью, что Товстуха же отвечал за обеспечение секретности цековских документов, направляемых в советские органы. 29 же января по его докладу «О порядке хранения конспиративных документов ЦК, посылаемых руководителям Наркомпроса (акт № 23 Спецотдела ОГПУ)», Секретариат ЦК постановил: «1. Поставить на вид руководителям Наркомпроса (тт. Луначарскому, Ходоровскому и Яковлевой) халатное хранение секретных документов ЦК (отсутствие учета, хранение в ящиках письменных столов и деревянных шкафах, приобщение к общему делопроизводству). 2. Обязать тт. Луначарского, Ходоровского и Яковлеву упорядочить хранение секретных документов ЦК во всех отделах Наркомпроса, сообщив ЦК в двухнедельный срок о принятых в этом направлении мерах. 3. Прекратить на полугодичный срок посылку тт. Луначарскому, Яковлевой и Ходоровскому стенограмм заседаний Секретариата, Оргбюро, Политбюро и Пленума ЦК, предоставив им возможность ознакомления с этими документами в Бюро Секретариата ЦК. 4. Просьбу т. Яковлевой об оставлении у нее выписок из протоколов Политбюро № 31 и 37—1922 г. – отклонить. 5. Поручить Бюро С[екретари] ата ЦК разослать настоящее постановление всем товарищам и ор[ганиза] циям, получающим секретные документы ЦК (курсив наш. – С.В.)»[707]. Правда, 19 февраля Секретариат ЦК удовлетворил протест трех деятелей Наркомпроса, отменив пункт своего постановления о шестимесячном запрете на получение «конспиративных материалов ЦК»[708].

Весьма показательно, что 26 марта 1926 г. Секретариат ЦК ВКП(б), во исполнение постановления Политбюро от 11 марта, заслушал вопрос «О докладах т. Зиновьева о работе Пленума ИККИ» и признал «необходимым, чтобы т. Зиновьев сделал доклады о Пленуме ИККИ в Москве, Харькове и Ростове»[709], но отнюдь не в Ленинграде.

Сталинско-бухаринское большинство ЦК ВКП(б) сделало все для максимального оповещения партии о поражении своих «товарищей противников» (изумительное определение, которое выдал Павел Борисович Аксельрод на одном из съездов «единой» РСДРП) на съезде. Поскольку представителям оппозиции выступать категорически запретили, в Секретариате Цека был составлен план докладов в регионах. Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев и их сторонники, выяснив, что «большинство докладов удивительно» совпадало «по существу и даже по форме», поскольку основывалось на разработанной Секретариатом «схеме доклада», которую оппозиционеры окрестили «шпаргалкой»[710], подготовили 25 марта 1926 г. тезисы «О послесъездовских докладах».

Автором, судя по месту хранения материалов и, главное, по стилистике, был Г.Е. Зиновьев. В тезисах Новые оппозиционеры сразу заявили: «Как известно уже из сводки Информотдела ЦК “Проведение кампании о XIV партсъезде”, главное внимание в докладах […] было [уделено] вопросам дискуссии, остальные вопросы освещались лишь мимоходом [оно и логично. – С.В.]. Даже беглое ознакомление с докладами на съезде (начиная с докладов Бухарина в Москве и Ленинграде и Молотова и кончая докладами “вождей в уездном масштабе”) говорит о наличии каких-то общих указаний, тезисов для всех докладов. Между прочим, на наш запрос Агит[проп] отдела ЦК о даче нами копий всех тезисов, инструкций и указаний местным организациям о характере и содержании местных докладов было прислано… (многоточие документа. – С.В.) два циркуляра, которые сами по себе совершенно не достаточны для такой серьезной кампании, как послесъездовская. Надо полагать, что существовали и все же существуют более содержательные указания, чем эти два циркуляра, но о которых мы (Новая оппозиция. – С.В.) официально не извещены»[711].