Палестинская проблема при всей своей значимости не являлась для Кремля главной и тем более единственной, ждущей своего разрешения. Несоизмеримо большего внимания, и уже не двух-трех, а всех без исключения членов узкого руководства, притом без малейшего отлагательства, требовало решение тех задач, от которых напрямую зависело дальнейшее развитие страны: восстановление разрушенной промышленности, возрождение хотя бы на довоенном уровне пришедшего в полный упадок сельского хозяйства. Все это в совокупности при сложившихся крайне неблагоприятных условиях подталкивало к. реанимации, использованию в очередной раз достаточно старой и явно изжившей себя идеи — построения коммунизма. Ведь только она и позволяла убедить население согласиться или, вернее, примириться скрепя сердце с продолжением лишений, тягчайших трудностей уже в мирные годы, с сохранением мизерной, не отвечающей нормальному прожиточному уровню оплатой труда. Творцы подобной перемены идеологического курса, видимо, считали, что таким образом можно хоть отчасти, на какой-то период возродить былой энтузиазм масс, заставить работать не ради сегодняшнего или завтрашнего дня, а лишь во имя абстрактной, весьма отвлеченной цели. Правда, памятуя суровый урок прошлого, на этот раз они не решились устанавливать даже приблизительный срок наступления «светлого будущего».
15 июля 1947 г., принимая постановление о подготовке к намеченному XIX съезду очередной программы ВКП(б), ПБ поначалу очень осторожно сформулировало новую установку: во второй, «практическо-политической» части документа «должны быть сформулированы основные задания партии с точки зрения развития советского общества к коммунизму в разрезе 20-30 лет»[1]. Однако всего три недели спустя, б августа, отважилось на большую конкретизацию, утвердив текст, предложенный Н.А. Вознесенским. «Поручить Госплану СССР, — отмечалось в постановлении, — приступить к составлению генерального хозяйственного плана СССР, примерно на 20 лет, рассчитанного на решение важнейшей экономической задачи СССР — перегнать главные капиталистические страны в отношении размеров промышленного производства на душу населения и на построение в СССР коммунистического общества». Предварительный проект 20-летнего плана следовало представить узкому руководству к 15 января 1948 г.[2]
Пока же, достаточно хорошо понимая, что обещаниями население сыто не будет, узкое руководство пошло наконец на давно назревший, но отложенный из-за последствий страшной засухи первый, оказавшийся и единственным шаг на пути возвращения к нормальной экономике. 13 декабря 1947 г. ПБ одобрило работу созданной 27 мая Комиссии по денежной реформе (Молотов, Вознесенский, Берия, Жданов, Микоян, Маленков, Косыгин, а также Зверев, Голев, Косяченко) и утвердило совместное постановление СМ СССР и ЦК ВКП(б), то есть за подписями Сталина и Жданова, «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары». Предполагалось, в частности: «передать 14 декабря в 6 часов вечера по радио, а в центральной печати («Правда», «Известия») опубликовать 15 декабря» этот важный документ[3] для того, чтобы устранить любые возможные махинации.
Для всех без исключения жителей страны постановление означало вполне реальное улучшение положения, возможность по твердым, довольно низким ценам (стоимость муки и хлеба одновременно понижалась на 12 процентов, круп и макаронных изделий на 10 процентов) свободно, без каких-либо ограничений покупать необходимые продукты, одежду, обувь, папиросы и сигареты — именно то, в чем люди испытывали острый недостаток вот уже шесть лет. Отмена карточной системы и ликвидация порожденных ею «лимитных» магазинов, а вместе с ними и «коммерческих», торговавших по «свободным», точнее, необычайно высоким ценам стала возможной лишь «благодаря» жесточайшей политике по отношению к колхозам и совхозам, выколачиванию из них по чисто символическим закупочным ценам и в размерах, устанавливаемых государством, всей их продукции — зерновых и картофеля, мяса и птицы, молока и яиц, шерсти и технических культур. Кроме того, столь же значительную роль сыграло целеустремленное накопление запасов продовольствия в виде государственных резервов, а также частичная конверсия, позволившая ряду предприятий вернуться к выпуску товаров широкого потребления.
