Для узкого руководства гораздо большее значение имела первая составляющая постановления — денежная реформа. Она на редкость честно, открыто объяснялась необходимостью ради стабилизации, оздоровления финансовой системы страны — ключа к решению всех экономических задач резко, существенно сократить денежную массу: и ту ее часть, которая появилась из-за инфляционных, по сути неоднократных выпусков за годы войны большого количества денег, и возникшую по вине Германии, печатавшей наряду с явными суррогатами — оккупационными бонами еще и фальшивые советские червонцы. Именно потому обмен денег проводили двояко. Наличный новый рубль приравнивался к десяти старым, дореформенным. Безналичные, «трудовые сбережения», находившиеся на счетах в сберкассах, по более льготному курсу. При вкладах до 3 тысяч — один к одному, от 4 до 10 тысяч — два к трем; свыше 10 тысяч — один к трем. Такой дифференцированный подход фактически не затрагивал интересы подавляющей весьма бедной части населения, наносил ощутимый ущерб только обеспеченным людям, составлявшим явное меньшинство, но главным образом различного рода спекулянтам и деятелям теневой торговли, нажившимся в годы войны.
Проводя реформу, узкое руководство не забыло и о необходимости вписать себя в новую систему. Еще 9 декабря установило «денежные оклады» для лиц, занимающих высшие государственные и партийные посты: председателю СМ СССР, то есть Сталину, — 10 тысяч рублей (примерно двенадцать средних зарплат), заместителям председателя СМ СССР — 8 тысяч; председателю ПВС СССР Швернику — 10 тысяч; секретарям ЦК ВКП(б) — 8 тысяч[4]. Кроме того, уже после ликвидации карточной системы, 29 декабря, обязало «Министерство государственной безопасности (т. Абакумов) прекратить с 1 января 1948 года продажу промышленных товаров через закрытую сеть для членов и кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК ВКП(б) и других ответственных работников, снабжаемых через Министерство государственной безопасности»[5].
Еще одной мерой, но более конкретной, нежели 20-летний план, призванной вывести экономику из кризисного состояния в столь же отдаленном будущем, стало совместное постановление СМ СССР и ЦК ВКП(б) — «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрении травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР». Документ, утвержденный ПБ более года спустя, 22 октября 1948 г., был подготовлен отнюдь не Госпланом, как можно было того ожидать, а сельскохозяйственными министерствами, их научно-исследовательскими институтами и Всесоюзной академией сельскохозяйственных наук под общим курированием Г.М. Маленкова, отвечавшего тогда за данную отрасль. Постановление с момента публикации в газетах и журналах пропагандой было услужливо названо «сталинским планом преобразования природы». Осуществление намеченного в нем должно было устранить (и устранило в значительной степени) постоянную угрозу для Поволжья, Северного Кавказа и Южной Украины неожиданной, непредсказуемой и безжалостной засухи. И хотя выращивание лесов являлось делом нескольких десятилетий, оно все же вселило в колхозников, рабочих совхозов значительной территории страны уверенность в возможности собирать, пусть пока в будущем, то, что было ими выращено. Ну а будет ли урожай высоким, действительно зависело только от труда крестьян, от применения ими агротехники. Вместе с тем это постановление оказалось единственной, правда, запоздалой практической мерой, предложенной государством и партией для подъема сельского хозяйства. Ведь проведенный в феврале 1947 г. пленум ЦК так и не смог сформировать ничего конкретного…
Между тем Н.А. Вознесенский, которому как главе Госплана СССР и зампреду СМ СССР предстояло 15 января 1948 г. представить на рассмотрение узкого руководства проект 20-летнего плана, не торопился с выполнением задания. И поступил, как оказалось, правильно, ибо в установленный срок никто так и не напомнил ни о намеченном съезде, ни о новой программе партии. Жданов, более других заинтересованный в официальной фиксации новых идеологических ориентиров, продолжал болеть. Другие члены узкого руководства вспоминать о том не пожелали. Пятимесячной временной паузой Вознесенский распорядился довольно своеобразно — потратил ее на откровенную фальсификацию буквально вчерашнего прошлого, на создание «теоретического» труда «Военная экономика СССР в период Отечественной войны». Небольшая по объему книга — всего двенадцать авторских листов — весьма примечательна по замыслу и его решению. Она призвана была подготовить жителей страны к принятию серьезнейших изменений в высшем руководстве, а вместе с тем подкрепить те самые положения, которые уже легли в основу незадолго перед тем вышедшего второго варианта «Краткой биографии» Сталина.
