Главной целью труда Вознесенского стало вытеснение из людской памяти с помощью умолчания существования в годы войны ГКО, его деятельности и подлинной роли. На 189 страницах первого издания книги, вроде бы посвященной тому чем занимались Молотов, Берия, Маленков, а также Микоян, комитет упоминался только трижды, да еще просто как таковой без раскрытия его состава и тем более распределения обязанностей между его членами. На странице 21-й всего лишь констатировался факт его создания, что никак уж нельзя было замолчать. На страницах 33-й и 41-й говорилось о ГКО как об органе «во главе с товарищем Сталиным», «сталинским», и только. Вместе с тем весьма умело используя прежде никогда не публиковавшиеся, остававшиеся под грифом «совершенно секретно» постановления и решения именно ГКО, Вознесенский вполне сознательно приписал роль последнего в мобилизации экономики, обеспечении всех нужд как фронта, так и тыла исключительно Сталину. Правда, неоднократно поминал имя вождя вместе с его официальным постом — как председателя СНК СССР. Нельзя исключить, что делал это автор книги для того, чтобы реабилитировать значимость и самого правительства, и свою собственную, заместителя председателя СНК СССР.
Таким образом Н.А. Вознесенский решал две задачи. Прежде всего, возвеличивал Сталина, одновременно мифологизируя его личность, активно способствуя поддержанию, усилению культа вождя, который якобы один и принимал все без исключения судьбоносные решения. Вместе с тем Вознесенский открыто демонстрировал свой выбор, свою личную безграничную преданность Сталину, и только ему, твердую готовность идти с ним до конца в борьбе за единоличное лидерство в узком руководстве и с явными, и с потенциальными соперниками. К первым, как явствовало из использования в книге умолчания, несомненно, следовало отнести Молотова, Берия и Маленкова, и, возможно, Микояна. Ведь именно их имена загодя, как бы предвосхищая события, вычеркивали из будущей официозной истории страны.
Поступая таким образом, Вознесенский, скорее всего, исходил из собственного прогноза о неизбежности в самом скором времени очередного раунда схватки на вершине власти. Основанием могло послужить появление 9 июня 1947 г. указа ПВС СССР «О разглашении государственной тайны» — акта, органически связанного с деятельностью судов чести, уточнявшего их сущность, цели и задачи, направленного прежде всего против тех, кто занимал высокие посты в партийных и государственных структурах. Ведь именно они и являлись основными носителями настоящих тайн, а потому могли стать обвиняемыми в соответствии с новым карательным указом.
Еще более неоспоримым свидетельством близкого усиления борьбы в узком руководстве стало решение ПБ от 23 сентября 1947 г., признавшее «необходимым иметь в аппарате ЦК ВКП(б) Суд чести»[6]. Сделано это было далеко не случайно, ибо на рассмотрение последнего одновременно выносились «антигосударственные поступки» уже снятых со своих постов заместителя начальника УПиА К.С. Кузакова и заведующего Отделом печати УК М.И. Щербакова[7]. Им обоим инкриминировалось одно и то же: «покровительство» только что «разоблаченному» как британский шпион Б.Л. Сучкову, «протаскивание» его сначала на должность заместителя заведующего Отделом издательств УПиА, а 23 апреля 1947 г. — директора Издательства иностранной литературы.
«Дело» Сучкова, павшего одним из первых в обострявшейся с каждым днем борьбе Кузнецова со Ждановым, послужило формальным предлогом для проведения чистки УПиА, устранения из него, вскоре пониженного в статусе и реорганизованного в отдел, самостоятельно мыслящих сотрудников, ориентировавшихся на Александрова и Жданова, для полного подчинения оставшихся там работников новым руководителям Суслову и Шепилову. Вскоре аналогичные методы использовали и в Министерстве Вооруженных Сил (МВС), где Булганин столь же своеобразно утверждал себя в новой роли.
8 ноября в Москву вызвали тех, кто возглавлял в прошлом НКВМФ: адмиралов Н.Г. Кузнецова — наркома в 1939—1946 гг., Л.М. Галлера — замнаркома в 1940—1946 гг., В. А. Алафузова — начальника Главного морского штаба в 1942—1943 и 1944—1945 гг., Г.А. Степанова — начальника Главного морского штаба в 1943—1944 гг. Их обвинили в незаконной передаче союзникам в годы войны секретной документации по парашютной торпеде. 11 декабря на совещании у Булганина их дело решено было передать на рассмотрение суда чести министерства, что на следующий день подкрепило соответствующее постановление СМ СССР. Состоявшееся месяц спустя, 12-15 января 1948 г., заседание суда чести МВС, как и предусматривало положение о нем, передало дело четырех адмиралов в военную коллегию Верховного суда СССР, а та 3 февраля приговорила Алафузова и Степанова к десяти годам лишения свободы, Галлера — к четырем, неожиданно милостиво отнесясь к Кузнецову. Его только понизили в звании до контр-адмирала, но уже 10 июня частично реабилитировали, назначили заместителем главнокомандующего войсками на Дальнем Востоке по Военно-Морским Силам[8].
