Именно отсутствие политических мотивов, судебных наказаний при освобождениях от должности или признании серьезных «идеологических» ошибок и создавало ощущение странной, «аппаратной» игры, которую вели те, кто скрывался за кулисами, оставался в тени, игры во имя достижения непонятной остальным цели, остающейся загадочной и поныне. Даже сегодня нельзя дать однозначное, обоснованное объяснение происходившему тогда во власти. Нельзя, прежде всего, потому, что ужесточение отношения к высшим государственным служащим в равной степени подрывало позиции и А.А. Кузнецова, возглавлявшего УК, и Г.М. Маленкова, до своего ухода с этого поста выдвигавшего на руководящие посты тех, кто и подвергался опале. Мало того, жесткий кадровый курс оказывался выгодным двум членам узкого руководства и Сталину. Ведь именно в то время Иосиф Виссарионович вновь начал проявлять прежнюю активность, укрепляя свое положение единоличного лидера. Не довольствуясь тем, что с помощью Кузнецова-Абакумова и Булганина полностью контролировал силовые структуры, госбезопасность и армию, он напрямую подчинил себе еще одно столь же значимое, только с точки зрения экономики, ведомство. Заменил 23 марта Косыгиным Зверева, пониженного до уровня первого заместителя, на посту министра финансов, сразу же приняв «наблюдение и контроль за работой» этого министерства на себя. А 12 апреля весьма странным образом преобразовал еще и валютный комитет ПБ, включил в его состав А.Н. Косыгина, Л.З. Мехлиса и В.Ф. Попова[19].
Но массовые репрессии, непременный атрибут жесткого курса, все же возобновились, и именно в это самое время, правда, на весьма ограниченной территории — в республиках Прибалтики и западных областях Украины — и в ограниченных размерах — затронули исключительно сельское население, невольно служившее опорной базой не ослабевавшего вооруженного сопротивления сепаратистов. В столь же узких рамках формы наказания по большей части свелись к высылке населения из западных областей Украины в центральные и восточные.
Как уже отмечалось выше, 15 декабря 1947 г. по решению ПБ первого секретаря ЦК КП(б) Украины Л.М. Кагановича отозвали в Москву. На освободившуюся должность утвердили единственного возможного кандидата — члена ПБ Н.С. Хрущева, а для сохранения разделения полномочий назначили главой республиканского правительства Д.С. Коротченко. В силу возвращенного высокого положения Никите Сергеевичу теперь в несоизмеримо большей степени, нежели прежде как председателю СМ УССР приходилось отвечать за положение в западных областях, где продолжали сопротивление всем органам власти, и советским, и партийным, ОУН и ее «военное крыло» УПА. Мало того, Хрущеву было необходимо как-то оправдать свои четырехлетней давности шапкозакидательские заявления. Утверждения донельзя оптимистические — мол, ликвидация вооруженного подполья произойдет в самое ближайшее время, став простой операцией.
21 марта 1944 г. Н.С. Хрущев в сообщении на имя Сталина писал: «Что касается вопроса об украинско-немецких националистических бандах, то надо сказать, что разговоры об их действиях сильно преувеличены… Я уверен, что мы скоро наведем в этих районах порядок». Правда, мимоходом он отмечал — для восстановления спокойствия уже используются кавалерийская дивизия, двадцать броневиков, восемь легких танков, ожидается прибытие частей НКВД. Однако даже с такими силами решить проблему не удалось.
Хотя лишь с 19 февраля по 20 сентября того же 1944 г. было уничтожено 13 442 националиста-экстремиста, а 7456 захвачено в плен, борьба с ними не завершилась, и конца ей не было видно. Боевые действия не спадали, а возрастали по мере продвижения Красной Армии на запад, усилились настолько, что вызвали после одобрения узким руководством появление совместного приказа по НКВД и НКГБ от 9 октября — «О мероприятиях по усилению борьбы с оуновским подпольем и ликвидации банд ОУН в западных областях Украинской ССР». В начале следующего, 1945 г. аналогичное постановление вынуждено было принять и ЦК КП(б) Украины[20].
Даже после окончания войны вооруженное сопротивление украинских экстремистов на Волыни, во Львовской, Тернопольской, Дрогобычской, Станиславской областях не только не было сломлено, но даже усилилось, перекинулось за границу, охватив территорию Юго-Восточной Польши и Словакии. Потребовались скоординированные усилия органов госбезопасности трех стран, мощных армейских группировок для того, чтобы ликвидировать отряды бандеровцев за пределами СССР, да и то лишь к началу 1949 г. Тем временем не утихавшая в западных районах УССР борьба приобрела, в конце концов, политический характер и отрицательно повлияла на стремление Киева быстро провести коллективизацию, поскольку крестьяне, уже смирившиеся с неизбежным, как они понимали, вступлением в колхозы, все же не делали этого из-за вполне реальной угрозы погибнуть от пуль бандеровцев.
