В десяти милях от Кремля, в селе Волынском, поблизости от бывшего города Кунцево, на правом берегу Москвы-реки ОГПУ в 1934 году завершило постройку новой дачи для Сталина — благодаря панелям из ДВП (материал недолговечный, но заметно ускоряющий строительство) она была сооружена всего за год[1135]. В противоположность неоготическому стилю Зубалова Меран Мержанянц, известный как Мирон Мержанов, этнический армянин и главный архитектор ЦИКа, выстроил эту одноэтажную виллу с семью комнатами, солярием и верандой в менее вычурном классическом стиле[1136]. Эта Ближняя дача, как ее называли в окружении Сталина, располагалась на участке площадью в 30 акров среди густого леса и была окружена сплошным дощатым забором высотой от четырех до пяти метров, выкрашенным, как и здание, в зеленый цвет. Это место было несложно охранять, но поначалу там было шумно (с одной стороны находилось село Давыдково, откуда по ночам доносились пьяные вопли, с другой — товарная станция Москва-Киевская)[1137]. Какое-то время Сталин по-прежнему ночевал в своей новой кремлевской квартире и пользовался дачей в Зубалове, однако отсутствие Нади болезненно ощущалось им в тех местах, где они жили вместе. Вскоре он избрал Ближнюю дачу в качестве своего постоянного места жительства[1138].
Что касается Гитлера, он проживал в построенном в XVIII веке дворце Шуленбурга на Вильгельмштрассе, 77, который с 1871 года служил резиденцией канцлера, а в годы Веймарской республики обзавелся пристройкой в модернистском стиле, там же формально располагался рабочий кабинет фюрера. По его приказу дворец был отчасти перестроен: ему было возвращено изначальное великолепие, которому, однако, была придана изящная простота. В то же время мюнхенская квартира Гитлера (на Принцрегентенплатц, 16) была переделана в стиле баухаус, получив обширные, залитые светом и пустоватые интерьеры, имевшие поразительно современный облик. Их фотографии распространялись среди германской публики. Кроме того, Гитлер значительно расширил загородный дом-шале в приграничном альпийском городке Берхтесгаден в Оберзальцберге, куда он уезжал на выходные. В этом доме, переименованном в «Бергхоф» («Горный двор»), теперь было более тридцати комнат[1139]. Обширная столовая, кабинет и большой холл были отделаны швейцарским камнем и сосновыми панелями и обставлены мебелью в тевтонском стиле, которая была специально сделана чрезмерно крупной. Из венецианских окон и с террасы открывалась панорама покрытых снегами баварских Альп и далекой Австрии. Со временем весь этот горный район в целях безопасности был окружен высоким забором, но его недоступность для публики компенсировалась изображениями домашней жизни Гитлера, появлявшимися в периодике. В магазинах предлагались фотоальбомы со снимками, на которых Гитлер прогуливался с собакой на свежем горном воздухе или развлекал светловолосых детей в своем горном приюте. В продаже находились и открытки с фюрером, кормящим оленей на террасе, — фюрером сентиментальным и вызывающим симпатию[1140].
Тот факт, что у Сталина имеется частная резиденция в Москве, и тем более ее местоположение тщательно замалчивались, несмотря на то что вокруг нее выстраивался весь режим. В особом кремлевском гараже, забитом иностранными автомобилями, круглосуточно дежурила целая команда шоферов. Сталин купил для себя «роллс-ройс» 1929 года выпуска, но обычно ездил на «паккарде» — роскошной машине престижной марки, которую Сталин полюбил еще со времен Царицына (когда он ездил на открытом «паккарде» модели Twin Six)[1141]. В 1933 году для него в США был куплен новый Packard Twelve (Сталин катался на нем из Сочи в Абхазию и обратно, предпочитая ездить со сложенным верхом). Обычно он устраивался лицом вперед на откидном сиденье, которое раскладывал собственноручно. Один охранник сидел на заднем сиденье, второй — рядом с водителем. Машину подавали Сталину прямо ко входу в Сенат; Сталин выезжал из Кремля через Боровицкие ворота и далее ехал на запад по Знаменке, Арбату, Смоленской площади, Бородинскому мосту, Большой Дорогомиловской улице и старому Можайскому шоссе до неприметного крутого поворота налево в Волынском. Обслуживающий персонал называл этот путь «Военно-Грузинской дорогой», имея в виду реально существующую дорогу с этим названием на Кавказе.
