Если слухи о восторженной реакции Сталина верны, то он тоже ошибался. Это была первая (и единственная) кровавая чистка рядов режима за все время правления Гитлера. Фюрер согласился избавиться от Рема только под нажимом со стороны Геринга, Гиммлера и Гейдриха, однако он все еще надеялся, что Рема удастся уговорить самому сделать это. (Однако вождь штурмовиков не прикоснулся к пистолету, который оставили для него в тюремной камере, и его пришлось казнить[1223].) Несмотря на всю шумиху, без суда было убито 85 известных личностей, и всего 50 из них были штурмовиками. Кое с кем были сведены личные счеты[1224]. Ни Сталин, ни британская разведка в целом не осознали консолидации антибольшевистского начала в нацистском движении[1225].
И все же Сталин не был готов махнуть рукой на нацистскую Германию. 1 июля 1934 года, после того как пленум ЦК завершил работу, Димитров передал ему черновой вариант своего политического доклада на грядущем VII конгрессе Коминтерна (запланированном на осень). Пусть Димитров одержал верх над Гитлером, Герингом и Геббельсом, но он по-прежнему выказывал чрезмерное благоговение перед советским диктатором. В свою очередь, Сталин попросил Димитрова «обдумать» его предложения; сделанные им замечания на полях доклада указывают, что он был отнюдь не готов отказаться от своего отношения к социал-демократии как к левому крылу фашизма. Димитров задавался вопросами: «Правильной ли является
10 июля 1934 года после шести месяцев внутренних колебаний режим объявил о том, что вместо ОГПУ создается НКВД (Народный комиссариат внутренних дел)[1228]. Менжинский в начале 1934 года вновь обратился к Сталину с просьбой об отставке. («Никаких занятий. Только лежи 24 часа в сутки, — записывал он в своем дневнике в Кисловодске. — Смерть, вот она. Ты день лежишь в гамаке, а она сидит напротив»[1229].) Сталин предложил Кагановичу поговорить с ним и, может быть, удовлетворить его просьбу. Но 10 мая у Менжинского остановилось сердце. Четыре дня спустя урна с его прахом была захоронена в кремлевской стене под залпы артиллерийского салюта[1230]. Ходили слухи, что Сталин собирался назначить на его место Микояна, что привело в ужас банду Ягоды и обрадовало других чекистов, высоко ценивших лукавый юмор Микояна и лекции, которые он читал в их клубе[1231]. Однако Сталин назначил наркомом Ягоду, а его первым заместителем — Янкеля Соренсона, известного как Яков Агранов[1232]. Режим только что дополнил статью 58 Уголовного кодекса РСФСР (контрреволюционная деятельность) новыми пунктами (2–13), охватывающими попытки захвата власти, шпионаж, антисоветскую пропаганду и агитацию, а также троцкизм[1233]. Как предлагал Сталин, дезертирство из армии отныне каралось как измена, за которую полагалась смертная казнь или при наличии смягчающих обстоятельств десять лет заключения[1234]. Тем не менее создание НКВД воспринималось как настоящая правовая реформа[1235]. Вскоре после этого Политбюро параллельно увеличило численность судейского корпуса и штатов прокуратуры с одновременным повышением окладов[1236]. Как объяснял Каганович, «реорганизация ОГПУ означает, что мы, как и в более нормальные времена, можем наказывать по суду, не прибегая к внесудебным репрессиям, как мы делали до сих пор»[1237].
