Грозило ли Сталину быть втянутым в войну за пределами СССР? «Ряд советских должностных лиц, ответственных за советские иностранные дела, выступает против отправки средств в Испанию, поскольку они полагают, что такие действия будут использованы Италией и Германией для оправдания помощи, оказываемой ими самими, — говорил один советский функционер американскому поверенному в делах в Москве 3 августа 1936 года. — Однако советские руководители не прислушиваются к этим возражениям, полагая, что, если Советский Союз хочет сохранить гегемонию в международном революционном движении, в кризисные моменты он должен без колебаний брать на себя руководство этим движением»[2086]. Впрочем, показательно, что ни Сталин, ни кто-либо еще из советского руководства не присутствовали на московской демонстрации 3 августа. Прийти на нее не было позволено даже вождям Коминтерна. С главной речью выступил глава профсоюзов (Николай Шверник), словно бы процесс сбора гуманитарной помощи представлял собой спонтанное выражение пролетарской солидарности[2087].
Между тем геополитические маневры шли стремительно. В начале августа Франция обратилась к Германии, Италии, Советскому Союзу и другим странам с предложением заключить формальное коллективное «Соглашение о невмешательстве» в испанские дела[2088]. Англия с опаской подходила к вопросу о
Тогда же, 5 августа, Троцкий отправил из Норвегии своим издателям в Америке и Франции рукопись, работу над которой завершил немногим более чем за полгода: «Преданная революция: что такое СССР и куда он идет?». Один экземпляр он послал в Париж своему сыну Льву Седову для публикации отрывков в «Бюллетене». Благодаря этому советская разведка добыла копию рукописи, но в то же время она докладывала, что текст будет переведен на множество иностранных языков, а значит, его прочтут во всем мире[2090]. Когда текст рукописи оказался у Сталина, неизвестно, но, скорее всего, это произошло после того, как он попал в руки НКВД[2091]. Реакция Сталина в документах не зафиксирована. Тем не менее вдохновленное применение Троцким марксистского анализа против человека, объявившего себя вождем марксистов всего мира, било по самым основам сталинской легитимности и самоидентификации. Троцкий изображал правление Сталина как настоящую контрреволюцию, или Термидор, ставший итогом дьявольского социального сговора новой бюрократической элиты со старой буржуазией, извращением ленинизма, презрительно названным «сталинизмом». Таким образом, невзирая на строительство социализма, революция оказалась предана[2092]. Работа Троцкого подоспела как нельзя вовремя: события в Испании можно было рассматривать как доказательство того, что Сталин предал всю мировую революцию. Соответственно подтверждалось, что проблема Троцкого и проблема Испании во все большей степени становились одним и тем же.
Тем временем в Москве шла подготовка к публичному процессу над «троцкистами». 7 августа 1936 года Генеральный прокурор СССР Вышинский послал Сталину проект обвинительного акта, в котором двенадцати подсудимым вменялось в вину создание террористической организации с целью убийства диктатора и других членов руководства страны. Сталин, развивая свой любимый сюжет об иностранных шпионах, увеличил число подсудимых до шестнадцати, пятеро из которых были немцами — членами Германской коммунистической партии, бежавшими в СССР. Кроме того, он заострил «показания» о сфабрикованном заговоре. «Мало вырвать дуб, — вписал он в показания одного из мнимых будущих убийц, — надо уничтожить все то молодое, что около этого дуба растет»[2093].
