Орджоникидзе работал по много часов в день с феноменальным напряжением, которое было тяжелой нагрузкой для его слабого сердца. (Однажды из-за учащенного сердцебиения он потерял сознание в своем кабинете, и его помощники вызвали к нему врача из кремлевской больницы.) Кроме того, у него была только одна почка. По слухам, его жена Зинаида была сложным человеком, что усугубляло его проблемы[2069]. 29 июня, в разгар заседания совета при наркомате тяжелой промышленности, то, что нарком нездоров, стало ясно для всех. К Орджоникидзе выписали заграничного врача[2070]. Как бы то ни было, главным фактором, усугублявшим его состояние, был его старый друг, такой же грузин, который безжалостно и неустанно гнул линию «вредительства». Также и Каганович не мог понять, зачем арестовывать и расстреливать безусловно лояльных людей. Он защищал главных украинских функционеров от сталинского гнева еще со времен голода. Но в то же время он слишком хорошо знал Сталина. В начале июля 1936 года диктатор послал Кагановичу, проводившему тогда отпуск в Кисловодске, протоколы «допросов» Дрейцера и Пикеля, и тот уловил прозрачный намек. «Хотя и раньше было ясно, но они со всеми подробностями раскрывают истинное бандитское лицо убийц и провокаторов — Троцкого, Зиновьева, Каменева, — отвечал он Сталину 6 июля. — Теперь уже абсолютно ясно, что главным вдохновителем этой шайки является эта продажная стерва Троцкий. Пора бы его объявить „вне закона“, а остальных подлецов, сидящих у нас, расстрелять… Привет вам, ваш Л. Каганович»[2071].
Сталин требовал все более широких арестов, пользуясь уникальными инструментами, доступными лишь ему одному: он разослал всем партийным организациям секретный циркуляр (29.07.1936) — составленный Ежовым и отредактированный диктатором, — который следовало зачитать всем членам партии и в котором цитировались «показания» различных лиц, обвиняемых в «троцкизме». «Перед лицом абсолютно неопровержимых успехов социалистического строительства они поначалу надеялись, что наша партия не справится с трудностями, — указывалось в циркуляре. — Но видя, что партия успешно преодолевает трудности, они поставили на поражение советской власти в грядущей войне, мечтая благодаря ей захватить власть». Затем, «не видя никаких перспектив, в отчаянии они прибегли к последнему средству борьбы — террору». В циркуляре объяснялось, что «троцкисты» сговорились на почве террора с Зиновьевым и Каменевым и что после ареста последних «Троцкий взял на себя все руководство террористической деятельностью в СССР». В документе утверждалось, что «главной чертой всякого большевика в текущей ситуации должна стать способность распознавать и разоблачать врагов партии, как бы ловко те ни маскировались». Но кто были эти
Оперработники НКВД «разоблачали» врагов в погоне за премиями, медалями и повышениями в должности; осведомители в ответ на расспросы о «троцкистском» подполье были только рады услужить своим боссам. Региональные партийные функционеры, стремясь защитить себя и своих приближенных, записывали в «троцкисты» нижестоящих, а также руководителей предприятий — именно тех людей, которых пытался защитить Орджоникидзе[2073]. Однако Каганович, ответственный за железнодорожный транспорт — который страдал от непомерного количества аварий, вызванных недостаточными капиталовложениями и чрезмерной эксплуатацией, — однозначно отрицал заявления о троцкистах в его ведомстве. 30 июля 1936 года, на следующий день после того, как был разослан секретный партийный циркуляр о скрытых врагах, под его председательством состоялся первый в стране Всесоюзный день железнодорожников, в ходе которого он выступил перед 25 тысячами железнодорожников, собравшихся в Зеленом театре парка Горького, с двухчасовой речью (передававшейся также на весь Союз по радио) о том, что в стране ежедневно грузится 81 214 товарных вагонов — что было больше установленного Сталиным задания в 80 тысяч вагонов. «Тут дело не в чистке и не в репрессиях, — заявил Каганович, отметив, что множество железнодорожников были удостоены государственных наград. — Нет, на 99 % железнодорожники — это люди верные, преданные своему делу… любящие свою родину»[2074]. Летом того же 1936 года в советских газетах часто появлялись снимки Орджоникидзе вместе с Кагановичем[2075].
