Сталин не требовал никаких территориальных уступок от прибалтийских стран, возможно, имея в виду их дальнейшую советизацию. Каким бы странным это ни казалось, но его территориальные требования, обращенные к Финляндии, свидетельствуют об отсутствии у него планов полной советизации этой страны — в противном случае зачем бы ему нужно было отрывать от нее отдельные кусочки? Впрочем, он с огромным трудом пытался дать это понять. Финская делегация после второго — и, с точки зрения Сталина, чрезмерно долгого — перерыва 31 октября села на поезд, чтобы вернуться в Советский Союз. Почти одновременно Молотов выступил на чрезвычайной сессии Верховного Совета с речью, в которой высмеивал западные демократии и в то же время публично огласил доселе державшиеся в секрете советские требования, предъявленные Финляндии. Отрывки из его речи передавались по московскому радио[4261]. Судя по всему, это публичное заявление было сделано с целью обратить мировое общественное мнение против Финляндии. Также этот шаг, похоже, свидетельствует о том, что Сталин не блефовал, называя свои требования «минимальными», так как после их публичного оглашения от них уже нельзя было отказаться, не утратив престижа.
Маневр Молотова дезориентировал хельсинкское правительство. Сразу после полуночи в ночь с 31 октября на 1 ноября финский премьер-министр решил приказать Паасикиви и Таннеру вернуться в столицу. Однако на заседании кабинета в 3 часа ночи министры разошлись во мнениях: некоторые полагали, что отзыв делегации будет воспринят как односторонний шаг к прекращению переговоров. Кабинет принял решение обсудить ситуацию по телефону с Паасикиви и всей делегацией, фактически переложив бремя решения на них. Члены делегации, добравшиеся в то утро до Виипури, сами понятия не имели, как им реагировать на речь Молотова, но не желая нести ответственности за судьбоносное решение вернуться и тем самым создать впечатление, что они прерывают переговоры, они позвонили в Хельсинки перед прибытием в Терийоки — приграничную станцию на финской стороне — и сообщили, что твердо решили продолжать путь, даже не имея приказа удовлетворить советские требования.
В частном порядке Молотов сказал Коллонтай, вызванной из Стокгольма для получения инструкций, что «Наши войска через три дня будут в Хельсинки, и там упрямые финны вынуждены будут подписать договор, который они отвергли будучи в Москве»[4262]. Паасикиви и компания прибыли в Москву 2 ноября и получили приглашение на последний день работы трехдневной чрезвычайной сессии Верховного Совета, на которой присутствовало 2 тысячи человек, включая 800 приглашенных зрителей на балконе и в ложах. Днем ранее часть бывшей восточной Польши была формально присоединена к Украинской ССР. 2 ноября настала очередь бывших белорусских земель восточной Польши — они были формально приняты в состав Белорусской ССР[4263]. Вечером 3 ноября финскую делегацию снова приняли в кремлевском кабинете Молотова; впрочем, на этом, уже третьем раунде переговоров Сталина не было. Вместо него присутствовал заместитель наркома иностранных дел Потемкин. Заседание было прервано через час, так как обе стороны упрямо стояли на своем. Когда финны собирались уходить, Молотов сказал с угрозой: «Мы, гражданские люди, не видим возможности дальше продвигать дело: теперь очередь военных сказать свое слово»[4264].
4 ноября финны посетили Третьяковскую галерею и наносили визиты скандинавским представителям. В норвежском посольстве их застал звонок из финского посольства: делегацию вызывали в Кремль на очередную сессию торгов. На этот раз пришел и Сталин. Он подчеркнул, что ни одно правительство царской России не могло потерпеть независимости Финляндии — а Советский Союз признает ее. Затем он напомнил о непреходящем значении Финского залива для безопасности СССР. Он напомнил финнам, что они могут уступить мыс Ханко в любой предпочтительной для них форме: аренда, продажа, обмен. Финская делегация снова заявила, что вопрос о Ханко не подлежит обсуждению. «Вам нужны эти острова?» — внезапно спросил Сталин, указывая пальцем на настенную карту, на которой были обведены красными кружками три маленьких острова (Хермансе, Кое, Хесте-Бусе) к востоку от Ханко. По его словам, Советский Союз готов удовольствоваться арендой базы на этих островках, о которых большинство финнов даже никогда не слышало[4265].
