Сайдаков приложил к глазам бинокль, пытаясь в метельной мгле разглядеть, кто едет в сторону Зеленодольного. И кому это приспичило в такое время суток мотаться по дорогам в прифронтовой полосе, зная, что на этом участке прорван фронт и Красная Армия активно развивает наступление? Э, нет, понял лейтенант, они не в поселок едут, а куда-то южнее. Точно, колесно-гусеничный бронетранспортер и легковая машина. «Научила вас наша зима», – подумал Сайдаков, разглядев, что на колеса легковушки были надеты цепи. Кто-то важный едет, тот, кому подавай комфортабельный «мерседес», кто не будет жаться к ледяному борту «ханомага» вместе с солдатами охраны. «А черт, рискнем, – решил лейтенант. – Для того нас сюда и послали!»
Лейтенант поднял правую руку с белым флажком. Это означало на языке знаков «Внимание. Делай, как я». Наконец, Яковлев с башни второго танка ответил таким же жестом, что следовало понимать, что он понял приказ. Заворчали двигатели. Сайдаков прижал к горлу ларингофоны и скомандовал своему механику-водителю:
– Жми вдоль леса, выжимай все. Там развилка через четыреста метров, и машины могут свернуть. Если шоссе чистое, то нам за легковушкой не угнаться. А пассажиры нужны живыми.
– Осколочно-фугасным, – подал заряжающему команду наводчик, вращая одновременно рукоятки поворота башни и наклона ствола.
Танки неслись по целине наперерез вражеским машинам. «Восьмерка» Сайдакова впереди, «пятерка» Яковлева правее и чуть сзади. Никаких приказов больше не нужно, опытный командир танка прекрасно понимал свою задачу в рамках общей задачи их танковой группы. Приказ «Делай, как я» означал атаковать вместе с лейтенантом, но не раньше. Первый выстрел был за «восьмеркой», решение принимал командир взвода. А то, что людей из «мерседеса» надо брать живыми, ясно было и ребенку.
Офицер из легковушки увидел неизвестные танки первым. Сайдаков хорошо видел в бинокль, как из окна машины высунулась рука в черной перчатке и стала махать, указывая влево. И над бортом бронетранспортера сразу появились каски, головы солдат закрутились, глядя по сторонам. Вот возле пулемета появилась человеческая фигура, ствол на турели развернулся влево.
– Прикончи его, – зло рыкнул лейтенант по ТПУ.
«Восьмерка» остановилась, повинуясь приказу наводчика. Танк коротко клюнул стволом вниз и замер, еле заметно качнувшись на амортизаторах. Короткий доворот башни и звонкий выстрел пушки. Белая пелена поземки осветилась вспышкой, и почти мгновенно на дороге вспух кроваво-красный шар взрыва. Снаряд угодил в переднюю часть бронетранспортера, разворотив кабину и моторный отсек. «Ханомаг» проехал по инерции еще несколько метров, полыхая огнем разбитого двигателя, а потом уткнулся передними колесами в сугроб на обочине. Несколько фигур стали выползать из подбитой машины, наружу валились темные шинели, кто-то горел, его начали тушить. Но тут пулеметные очереди с «пятерки» стали косить фашистов. Несколько человек бросились в укрытие за бортом бронетранспортера, но не успели. Белый снег покрылся трупами, освещаемыми рвущимся из двигателя бронетранспортера пламенем.
«Восьмерка» лихо летела по заснеженному полю, оставляя за собой белый вихрь. Вражеский автомобиль вилял, объезжая воронки, снежные заносы. Через несколько минут стало понятно, что «мерседесу» не уйти. А когда машина вильнула и зарылась колесом в глубокий снег, из нее стали выскакивать люди и размахивать высоко поднятыми руками. Сайдаков разглядел мягкие румынские офицерские фуражки на головах.
– Автомат! Викуленко, за мной! – приказал лейтенант и стал отстегивать кабель ТПУ от шлемофона.
«Пятерка» остановилась чуть дальше, и с брони сразу спрыгнул старший сержант Яковлев в сопровождении радиста-пулеметчика. Четверо танкистов подошли к румынам. Водитель стонал, зажимая разбитое лицо, видимо, ударился о стекло, когда врезался в сугроб. Высокий старший офицер в шинели с меховым воротником заискивающе смотрел на русских и тараторил на своем языке: «Ne predăm. Nu avem rezistență. Nu trage. Suntem prizonieri»[6]. Молодой офицер трясущимися руками пытался расстегнуть кобуру с пистолетом. Наверное, он хотел двумя пальцами вытащить и бросить русским под ноги пистолет, но Яковлев не стал рисковать и резко ударил румына прикладом автомата в голову. Тот рухнул, зажимая руками голову. Между пальцами у него потекла кровь.
– Викуленко, проверь машину, – приказал Сайдаков, продолжая держать румын под дулом ППШ и бросив взгляд вдаль, где, как ему показалось, мелькнул свет фар нескольких машин. Или танков. – Яковлев, обыщи длинного.
– О-па, товарищ лейтенант, – вылез из легковушки танкист и потряс толстым коричневым портфелем из отличной дорогой кожи с пряжками. – Кажись, у нас улов!
– Хорошо, – кивнул Сайдаков и снова бросил взгляд на юг. – Викуленко, портфель в танк, свяжи длинного и привяжи к скобе за башней. Останешься с ним. Мы идем первыми, Яковлев, прикроешь сзади. Посматривай назад, кажется, здесь скоро будут гости.
