Румыны, кажется, тоже поняли, что русские торопятся, и их беспокоит свет фар вдалеке. Высокий офицер снова что-то залопотал по-своему, но танкисты толкнули его на гусеницу, и ловко связали ему за спиной руки. Сайдаков повел стволом и двумя короткими очередями расстрелял молодого офицера и водителя легковушки.
– Все, сматываемся! Бегом, славяне!
Две «тридцатьчетверки» ворвались в Зеленодольное, когда Соколов уже готов был отправиться навстречу Сайдакову на помощь. Он слышал стрельбу на дороге за лесом и беспокоился, что его взводный нарвался на большие силы фашистов. Закоченевшего румынского майора сняли с брони, развязали, но стоять он не мог и все время падал на подкашивающихся ногах. Отчасти из-за холода – не было у румын, как и у немцев, настоящего теплого зимнего обмундирования. Не были они готовы к такой затяжной войне, не знали русских зим. А еще на румынского офицера очень подействовала расправа над вторым офицером и водителем. Он, видимо, прекрасно понимал, что русским нельзя было оставлять на дороге живых свидетелей нападения танков, а забрать с собой всех пленных они не могли. Законы войны суровы.
– Отлично, Паша, – тихо проговорил Соколов, рассматривая документы за столом в здании сельсовета. – Вовремя нам этот майор попался, а то я хотел было идти на север. А там, судя по всему, до реки Березовой и до Ильинки вообще никого нет. Голые степи и сожженные села. Укрепления только за рекой. А в Иваново располагается штаб первого румынского корпуса. Ты понял, Паша? Всего тридцать километров!
– Шестью танками? – глаза Сайдакова загорелись боевым азартом. – На шоссе Морозовск – Белая Калитва могут быть войсковые колонны.
– И в штабе корпуса, я думаю, найдутся документы, подтверждающие наличие сил, планы переброски войск и схемы и структуру обороны. Майора в грузовик – и к нашим, вместе с остальными пленными. Двое раненых ребят Заболотного их отконвоируют, а мы сажаем автоматчиков в три немецких бронетранспортера – и айда в Иваново. Теперь нам шуметь можно и даже нужно!
