Танкисты все сделали быстро. «Восьмерка» заняла позицию в стороне от дороги, изображая подбитый и давно занесенный снегом советский танк. Машину старшего сержанта Ковалева загнали в сарай, предварительно вырвав заднюю стену тросом. Из остатков разбитой стены тут же соорудили нечто вроде забора и заложили корму танка. Оценив ветхость, со вторым сараем обошлись более аккуратно. Танк старшины Лапина загнали туда задом, отчего сарай разъехался и фактически рухнул на боевую машину, но это было нестрашно, потому что все вместе выглядело совсем не по-боевому. А осыпавшийся с крыши сарая снег похоронил все, создавая иллюзию, что тут ничего не происходило уже несколько месяцев. Пришлось немного постараться, маскируя сеном под накрытым брезентом две машины. Если не поднимется ветер, то смерзшееся сено сможет удержаться на броне.
Услышав звуки приближающегося поезда, танкисты тут же укрылись в сараях и под днищами своих машин. Соколов поднял бинокль и стал наблюдать. Дым столбом поднимался над лесом, медленно расползаясь большой черной тучей и оседая на ветках замерзших деревьев. Поезд шел медленно, хотя предыдущий участок путей, скрытый сейчас от глаз за лесом, был прямым и ничто не мешало составу двигаться быстрее. «И наших самолетов не боятся», – успел подумать Алексей, но разгадка оказалась совсем близко. Он увидел, что под облаками прошли три «мессершмитта». Восточнее барражировало еще одно звено. Прикрывают!
Наконец показался паровоз, и стало ясно, почему дым из его трубы был таким густым. Состав тащили два сцепленных паровоза. Вот они выползли из-за леса и потянулись за ними… нет, не вагоны, а цистерны! Одна, две, три, четыре, пять… Алексей насчитал сорок две цистерны. Когда такие объемы топлива перевозят, это означает только одно – готовится что-то масштабное. Обычно для подпитки наступающих или обороняющихся частей бензин или соляр подвозят бензовозами по дорогам. Здесь состав идет явно на станцию, откуда его начнут разводить по армейским складам горюче-смазочных материалов. И южнее есть только одна большая железнодорожная узловая станция – в станице Тацинской. И рядом с Тацинской военный аэродром? Так сказал пленный полковник? Жалко, маркировки на цистернах закрашены. Не понять, что там, в цистернах, за топливо.
– Сдается мне, что это не первый сегодня состав, – сказал подошедший Сайдаков. – Когда рано утром мы пересекали шоссе, мне показалось, что над лесом так же висел плотный дым от недавно прошедшего состава. Самолетов над головой, правда, не было. Значит, они над этой веткой не всегда висят, а только когда проходит воинский эшелон?
– Хотелось бы так думать. Нам воздушные наблюдатели над головой совсем не нужны, – ответил Соколов, глянув в небо. – Может, уйдут. Не думаю, что у немцев сейчас так много авиационного керосина, что они могут позволить себе жечь его, как в сорок первом. Посмотрим, может, «мессеры» уберутся, когда пройдет состав.
Часовая стрелка перевалила за два часа пополудни, когда вернулся сменившийся дозор, наблюдавший за шоссе. Омаев, который был старшим дозора, забрался в «Зверобой», яростно растирая щеки.
– Вроде и не холодно, а как застыл, – виновато заговорил он. – Пока бежали, руки и ноги согрелись, а щеки щиплет и нос.
– Может, водочки ему? – засмеялся Логунов. – Наружно!
– Докладывай, что видели, – нетерпеливо потребовал Соколов, раскрывая офицерский планшет и доставая из-под пленки карту.
– В 10.14 прошла небольшая колонна вспомогательной техники. Восемь единиц: четыре скрепера, три бензовоза и один бензозаправщик. Шли к Тацинской. В 12.32 в том же направлении проехали какие-то ремонтные машины. По крайней мере, выглядели они так.
– Ну-ка подробнее, – попросил со своего места Бабенко. – Как выглядели?
– Ну, две машины накрыты брезентом, а под ним выпирало что-то округлое, точнее, полусферическое.
– Кабельная машина, – констатировал механик-водитель. – Предназначена для прокладки временных электрических сетей, включая и сети высокого напряжения. Дальше!
– Две машины, странные такие, у них как будто платформа какая-то за кабиной. На подъемники похожи. И еще два бензозаправщика.
– Ремонтная техника, чтобы подобраться к частям фюзеляжа бомбардировщиков для проведения ремонтных и профилактических работ, – кивнул Бабенко. – Так же используется при подъеме крупнотоннажных бомб к подвеске. Или переносная лебедка, или вот такие подъемники.
– Похоже, собирают на аэродром все, что есть поблизости, чтобы обеспечить массовое использование авиации, – задумчиво проговорил Соколов. – Ты, Руслан, знаков различия не разглядел у немцев в бинокль?
– Далеко, да и все почти были в теплых комбинезонах. Не разглядеть. Хотя окантовка воротников комбинезонов светлая.
