Сколько раз вспоминали мы дорогие слова товарища Сталина, которыми он напутствовал нас в рейд: «Главное, крепче держите связь с народом». Раньше некоторые у нас считали, что главное – это пушки. Когда у нас не было пушек, как мы завидовали отрядам, которые их имели! Тогда часто можно было услышать разговоры: «Были бы у нас пушки – ну и дали бы мы жару немцам!» Теперь мы имели свою артиллерию. Но если немцы чуть ли не в десять раз преувеличивали наши силы, то это не столько потому, что у нас были пушки, сколько потому, что мы свято выполняли наказ товарища Сталина – крепко держали связь с народом.
Наши дальние разведчики, посланные вперед на Припять, вернувшись, сообщили, что немцы готовятся к открытию навигации и, по всему видно, придают ей большое значение. Мы посмотрели на карту и поняли, в чем дело: по Припяти идет водный путь в Германию. Мосты взорваны, сообщение на важнейшей железнодорожной магистрали прервано – надо прервать и водное сообщение, закрыть немцам все пути, – решили мы.
К открытию навигации партизанское соединение было уже на Припяти – мы поторопились. Построив паромы, партизаны переправились на северный берег. Штаб расположился в селе Аревичах, а батальоны – в других прибрежных селах Хойницкого района. Тут вскоре и произошла первая наша встреча с немецкими водниками.
Караван судов – пять барж на буксире парохода «Надежда» под охраной бронекатера, – плывший из Чернобыля на Мозырь, открывая навигацию, оказался под прицелом партизанских пушек, стоявших на берегу, в лозняке.
Внезапным артиллерийским огнем пароход и баржи были подожжены, а затем потоплены. Ускользнул только катер.
Это было 6 апреля.
На следующий день немцы выслали против появившихся на Припяти партизан целую флотилию: два бронированных парохода и четыре бронекатера. Наша разведка обнаружила эту флотилию, когда она была еще далеко от Аревичей. Мы успели хорошо подготовиться к ее встрече. В стороне от села, вниз и вверх по реке были выдвинуты засады с бронебойками и пулеметами, между ними, в центре, расположились штурмовые роты с пушками.
При подходе к Аревичам, еще километрах в пяти от села, немцы начали пулеметный и артиллерийский обстрел обоих берегов. Берега молчали. Пароходы и катера, непрерывно ведя огонь, медленно прошли мимо засады, хорошо замаскировавшейся у самой воды. Когда флотилия вошла в клещи, по судам с дистанции в несколько десятков метров ударили пушки и пулеметы штурмовых рот. Пулеметный ливень согнал команды пароходов и катеров с палуб в трюмы. Первыми выстрелами из пушек было сбито рулевое управление головного парохода. Он завихлял по реке и сел на мель. Второй подошел к его борту, вероятно, чтобы взять на буксир, но никто из команды не осмелился высунуться на палубу. Несколько минут оба парохода стояли посреди реки борт к борту под огнем пушек. Сначала загорелся первый, севший на мель. Второй стал отшвартовываться от него и в этот момент тоже загорелся. Охваченный пламенем, он поплыл вниз по реке. Течение сносило его в нашу сторону. Как только пароход прибило к берегу, на его палубе уже были партизаны. Немцы, засевшие в трюме, отчаянно отбивались. Ведя на горящем пароходе рукопашную схватку, партизаны одновременно спасали снаряды, перетаскивали их на берег.
С головным пароходом, севшим на мель, пришлось повозиться дольше. Течение повернуло его носом к берегу, так что снаряды плохо ложились – скользили по бортовой броне. Артиллеристы решили переменить позицию. Тут несколько горячих голов не утерпело – вскочили на лодки и поплыли к пароходу, заходя к корме. Немцы открыли по ним огонь, но высовываться боялись, стреляли через иллюминаторы, вслепую, вдоль бортов. Поднявшись на палубу, партизаны стали прошивать ее огнем из стоявшего тут же немецкого крупнокалиберного пулемета. Немцы из трюма тоже ответили пальбой сквозь палубу. Артиллеристы тем временем, переменив позицию, возобновили обстрел парохода. Партизаны вернулись на берег. По палубе дым повалил. Вскоре пламя проникло в трюм, о чем мы узнали по страшному визгу, вдруг донесшемуся оттуда и быстро затихшему.
Вся флотилия, зажатая в клещи, была уничтожена. Только трем немцам из ее команды удалось выбраться на берег и скрыться в кустах. Но и они недалеко ушли.
С нашим приходом на Припять, особенно после разгрома немецкой флотилии, все окрестные села стали партизанскими – и здесь народ поднялся на борьбу; все, и старики, и дети, осмелели.
Когда мне кто-то с огорчением сообщил, что трем немцам удалось удрать с парохода, я сказал:
– Не беспокойтесь за них, никуда они не денутся, народ их не упустит.
Так и случилось.
На другой день прибегает к нам девочка из села Молочки, кричит:
– Дяденьки партизаны, у нас немцы!
