Взятие церкви укрепило наши позиции и вызвало замешательство мадьяр, оборонявших школу и соседние дома. Их огонь ослабел. Воспользовавшись этим, к школе подбежал Женя Устенко и гранатой уничтожил пулеметный расчет. Партизаны Хабарова и Самойленко штурмом взяли здание, стоящее рядом со школой.
В школу, служившую оккупантам штабом, ворвался Мычко. В темном коридоре он столкнулся с двумя офицерами. Одного убил, другого взял в плен.
Оборона врага в центре села была прорвана, мадьярские солдаты в панике побежали на юго-запад, но там их метким огнем встретили партизаны, руководимые Покровским. Враги метнулись на юг.
Еще раньше на южную окраину села был послан взвод сержанта Александра Ленкина, чтобы преградить путь отступления мадьярам из Пигаревки. Но не успели партизаны залечь в засаду, как со стороны Хутора Михайловского показалась рота противника.
Партизаны подпустили гитлеровцев на близкое расстояние и открыли по ним ураганный огонь. Не приняв боя, они разбежались. Произошло это в тот момент, когда из Пигаревки бежали мадьяры. Видя всю эту картину, они свернули на пахоту и помчались мимо нашей заставы в направлении Хутора Михайловского.
На допросе раненый помощник командира гитлеровской роты, прибывшей из Хутора Михайловского, сообщил, что для помощи пигаревскому гарнизону скоро прибудет эшелон немцев. Чтобы преградить путь фрицам и уйти от нового, теперь уже не выгодного для нас боя, необходимо взорвать мост возле разъезда Решающий. К нему на тачанках выехали наши испытанные минеры Юхновец и воентехник Васильев. С помощью бойцов Ленкина заложили тол. Как только паровоз въехал на мост, грянул взрыв. Вагоны с карателями, громоздясь один на другой, полетели в реку Свагу.
На этом закончилась пигаревская операция. Было 10 часов утра. В селе мы насчитали 360 трупов вражеских солдат и офицеров. Достались богатые трофеи – 18 пулеметов, множество винтовок, полмиллиона винтовочных патронов, продовольственный склад. Не меньше, чем нам, досталось трофеев и Хомутовскому отряду, партизаны которого во главе со своим командиром Покровским и комиссаром Зайцевым проявили в этом бою большой героизм.
Среди захваченных штабных документов найдена несколько радиограмм, довольно убедительно свидетельствующих о влиянии наших активных действий на моральное состояние солдат и офицеров действующих против нас частей 105-й пехотной венгерской дивизии. Сотник потрепанного партизанами 33-го венгерского полка Торошней рапортовал своему начальству:
«… Я дальше со своими разложившимися солдатами удерживать сильный натиск партизан не могу. Ввиду того, что батальон понес большие потери, оставшиеся в живых солдаты сильно боятся вооруженных партизан.
Я боюсь, что оружие наших солдат может повернуться против нас, если солдат не отправить домой».
Капитан этого же полка Годвари сообщал 4 апреля 1942 года в Ямполь подполковнику Бауману Иштвану: «Данавицкий, обер-лейтенант, докладывает мне, что моральное состояние батальона плохое. Вокруг имеется много партизан, с которыми происходят частые бои и стычки. Имеется много раненых и больных. Батальон понес большие потери. Настроение солдат подавленное, офицеры тоже боятся здесь оставаться. Прошу вас переместить батальон в Ямполь».
Все трофеи, захваченные в Пигаревке, мы вывезли в Старую Гуту, а хомутовцы – в село Улица. Пигаревский бой явился хорошим боевым подарком партизан матери-Родине в канун светлого праздника 1 Мая.
Снова приходится хоронить дорогих сердцу людей. Вырос еще один холм братской могилы. Погибли смертью храбрых отважные партизаны Ерес, Одинец, Мирошниченко, Зиновьев, Удовенко, Кудлой. Вечная им память!
Вслед за развернутым знаменем соединения мимо трибуны прошли колонны пехоты, подразделения ручных пулеметчиков и автоматчиков. Затем пронеслись пулеметные тачанки со станковыми пулеметами и конники. Замыкал парад отряд местной самообороны численностью до двухсот человек.
