Заталкиваю телефон в задний карман, а ключи просо вышвыриваю в окно - они все равно ему больше не понадобятся. Смотрю на Димочку, пытаясь понять, что еще может помочь ему сбежать, и понимаю, что грудная клетка не двигается. На этом моменте и у меня перехватывает дыхание.
Склоняюсь над ним и прижимаюсь ухом к груди. Не хватало только со снотворным переборщить! Дыхание поверхностное, но ровное. Нормально подгадала дозу. Выдыхаю. Убить его я совсем не хочу.
Проверяю верёвки, которыми он привязан к поручню. Забавно вспомнить рожи работяг, которые его монтировали. Провожу пальцами по запястьям и понимаю, что веревки жестковатые и быстро натрут его тонкую кожу, которая почти как у девчонки. Упс, не подумала! Нестрашно — вырублю снова, обработаю потертости и подложу что-нибудь мягкое.
Мне казалось, что я знаю его во всех деталях, но теперь замечаю столько мелочей - длинные темные ресницы, которые кажутся кукольными. И губы. Боги, эти губы - произведение искусства; такой красивый и такой капризный изгиб. Мы стоим друг друга.
Может, оно, конечно, и крипово, но я слишком долго ждала этого момента и чувствую себя голодной собакой, которую наконец подпустили к миске с едой. Вжимаюсь губами в его теплый и манящий рот и прохожусь по розоватой плоти кончиком языка. Как жаль, что Дима не может мне ответить.
Я же почти не знаю его тела! У Димы даже пляжных фоток в социальных сетях нет. Пару секунд туплю, не зная, как снять футболку через привязанные руки. А потом разрываю тонкую некачественную ткань руками. У него красивое тело - в меру рельефное, не субтильное. Ровно то, что я люблю. Исследую его кончиками пальцев - не спеша прохожу каждый сантиметр, пытаясь снять слепок. Он блондин и волос на теле почти нет - мне и это по вкусу. Как же быстро привыкаешь к классному! Пальцы уступают место губам. Я покрываю его изысканной вязью поцелуев, каждый из которых шепчет: «люблю!». За этот аттракцион любой мужик жизнь бы отдал: начинаю с мужественного подбородка с ямочкой и отрываюсь от его кожи только у поясного ремня. Мои шаловливые пальчики уже теребят пряжку, но я останавливаюсь. Рано. И бессмысленно.
Ложусь рядом и обнимаю его, оплетая руками и ногами. Такой тёплый и тихий. Так не хотел быть со мной, но пришлось. Ничего, ему просто нужно время — подумает немного и поймёт, что мы идеальная пара.
Мы встретили Новый год, как полагается: всей семьей, хоть она мне и чужая, с оливье, «советским» шампанским и радостными улыбками. Вот только моя улыбка не сочеталась с остальными, потому что я искусственно ее натягивала, боясь случайно обнаружить свое истинное, неприглядное нутро. Меня окружили теплом и заботой, а мне было так некомфортно, что я едва сдержалась, чтоб не причинить себе хотя бы небольшую боль. Да и в голове барабанным боем стучит разговор Марка с отцом, одновременно и совсем реальный, и абсолютно галлюцинаторный в силу своей нелогичности.
Первого января Марк взял меня за руку и сказал, что у него есть для меня сюрприз, которым оказался маленький, словно пряничный домик в снежной глуши. Его как будто вырезали из поздравительной открытки и вставили в реальность. Моя новая реальность вообще неправдоподобно идеальная. И это Марк творит для меня эту сказку. Иногда мне кажется, что он даже слишком старается. Наверное, потому что я этого не заслуживаю. Этого заслуживала его жена, которую он бросил ради меня.
Если подумать, я для него такая же картинка - красивая, но плоская. Даже хуже того. Я приобрету объем, только если все ему расскажу, но я даже подумать об этом боюсь.
Провожу пальцами по мягкому белому меху, на котором полулежу и натягиваю на грудь съехавшую простыню. Марик целует меня в плечо и проводит по коже кончиком языка. Запускает руку под простыню и, по-хозяйски уложив ладонь мне на грудь, шепчет, до костей пробирая звенящей хрипотцой, которая оттеняет его красивый баритон:
- Поздно стесняться! - Прижимается к моей спине. - Закрой глаза!
Закрываю глаза и жду, пока его голос вызволит меня из темноты. Мне теперь страшно надолго закрывать глаза - неважно бодрствую я или сплю. Они всегда ждут меня там, в темноте. По звукам и ощущениям понимаю, что он встал, сделал несколько шагов и вернулся. Ласковые руки вновь обнимают меня, а бархатный шепот прогоняет страхи:
- Открой глаза!
Открываю и почти впадаю в истерику: дыхание перехватывает, а сердце начинает биться так быстро, что хочется кашлять оттого, что оно трепещет в горле. Марк держит передо мной маленькую коробочку. В таких дарят ювелирку. Обычно помолвочные кольца.
Оттягиваю крышку, чуть не уронив коробочку - пальцы трясутся, словно бомбу обезвреживают. Сережки. Деликатный жемчуг мягко мерцает на черной бархатной подложке. Нестареющая классика. Слишком нежная для меня.
- Спасибо, Марик! Они очень красивые, - говорю я дребезжащим, словно разбитым кувалдой голосом.
- Ты думала, что там будет кольцо? - спрашивает он, аккуратно вдевая гвоздики в дырочки на мочках.
