– Значит так, товарищи из Петрограда, – мужичок бухнулся на битый кирпич и, перейдя из вертикали в полугоризонталь, почувствовал себя более уверенно, – завком принял решение на этой неделе не работать!..
– Как не работать? Почему? – буквально взорвался Сталин…
– А ты на глотку меня не бери, – совсем освоился в обстановке Ларин, – мы ещё не таких видали! Сейчас не царское время! Трудовой коллектив решил не работать и баста! Раньше нас все эксплуатировали, а теперь мы сами принимаем решения….
Шляпников зло сплюнул вязкую слюну и вопросительно посмотрел на Сталина.
Сталин окаменел. Завкомовец слово в слово повторил его мысли, которыми он успокаивал себя во время поездки по заснеженному полумёртвому Петрограду. “Стало быть, так тоже можно трактовать свободу трудящихся? Вот такое, значит, “светлое будущее”? Ах ты, сын ишака!” И чувствуя, как из груди поднимается в голову горячая волна гнева, Сталин развёл руками и буквально шёпотом произнёс, стараясь не глядеть на икающего гегемона:
– Ну, а что поделаешь, товарищ Шляпников? Если пролетариат решил отдыхать, так тому и быть! Не можем же мы идти против воли трудящихся, не правда ли, товарищ Ларин?
Пьяненький завкомовец послушно начал кивать головой с такой интенсивностью, что казалось, шея не выдержит заданной амплитуды.
– А что, товарищ Ларин, не прогуляться ли нам тут недалеко?
– Куда? – заинтригованно встрепенулся Ларин.
– Да вот, к ближайшей стеночке, где мы шлёпнем тебя и весь твой завком за саботаж и вредительство делу пролетарской революции…
С последними словами красноармейцы синхронно подхватили обмякшего завкомовца, пытавшегося схватить за рукав наркома, но Сталин уже шёл прочь, шепча под нос что-то о сознательных трудящихся, которым надо только отдать заводы, а дальше они уже сами всё правильно отрегулируют и рождение Царства Труда станет просто неизбежным…
Император не заметил, что давно сошел с брусчатки и брёл неприкаянно по покрытому свежей зеленью газону под изумленные взгляды охраны. Виновато улыбнувшись, вернулся на привычную “тропу”. Удивительная штука – человеческая память. Она позволяет забыть, что делал утром, но бережно, в мельчайших деталях хранит всё, что происходило полвека тому назад… “Так, стоп! Хватит копаться в прошлом, оно уже никогда не будет прежним будущим! Надо ещё раз проверить диспозиции в настоящем.”
Со стороны могло казаться, что он мечется, как загнанный волк в клетке, обложенный со всех сторон охотниками и обжигаемый изнутри огнем бунта. А он скрупулезно повторял геополитический сценарий своей самой первой и оглушительной победы – Сталинградской. Единственная разница в том, что нацисты в 1942 рванули на берега Волги по своей воле и при его активном сопротивлении, растянув коммуникации и ударные соединения в виде указательного пальца. Здесь же, умудренный опытом, он сам заманивает врага в медвежий угол, притворяясь слабым, немощным, глупым, да еще дразня сладкой морковкой.
Особенность политиков и спецслужб Российской империи – воспринимать внутренних и внешних врагов, как обособленные, не взаимосвязанные явления. А это совсем не так. Там, где появляется чужой, всегда найдётся предатель. Внешний враг генерирует пятую колонну, внутренний, хочет он этого или нет, работает на него. Эту связующую нить можно проследить по судьбам борцов с режимом, запросто превратившихся из пламенных российских революционеров в законопослушных успешных западных буржуа. Чего стоит хотя бы жизнь одного из главных застрельщиков восстания на “Потемкине” матроса Вани Бешова, оказавшегося вдруг зажиточным владельцем целой сети ресторанов на Туманном Альбионе.[48]
Без внешних побед не будет внутренних. Чтобы что-то изменить внутри России, требуется разгромить врагов и уберечься от "друзей". Любое сражение с внешним агрессором неминуемо превратится в битву с пятой колонной, а попытка задушить пятую колонну гарантированно повлечет внешнюю агрессию. Чтобы побеждать в таких условиях, нужно самому определять место и время драки, а не ждать, когда враг выберет для себя комфортную диспозицию. Зная подлую натуру британцев, воюющих чужими руками, крайне важно было вывести их на первый план. Победа над любой другой державой не приведет к разгрому внутреннего врага и не даст справиться с глубоко закопанным национальным комплексом неполноценности. Важно было заставить британского льва взреветь, чтобы он сам полез в драку. Англосаксы отодвигают союзников в сторону, когда речь идет о крупных барышах… Император создал им эту иллюзию.
Они идут, уверенные в своем численном превосходстве и техническом совершенстве, даже не подозревая, что ни того, ни другого у них уже нет. Осталось убедить в этом Россию.
